Маленькие истории вселенского масштаба

В конце концов, я помню свой первый раз, когда увидел прокаженных, и это по-настоящему впечатляющий опыт.

Они появляются медленно. Сначала пара-тройка разведчиков, стоящих на холме и разглядывающих прибывшего. Обычно на эту роль идут самые «свежие», которых почти не затронула болезнь, чтобы не пугать чужаков. Но следом за ними идут другие. Сгорбленные, изъязвленные, скрюченные, почти разваливающиеся на ходу… Некоторые уже с дырами, прогрызенными заразой в еще живом, но гниющем теле. Со сломанными пропорциями и конечностями, в лохмотьях и лоскутах кожи, воющие, стонущие, бормочущие, они переваливаются через холм пестрой полу-трупной массой и неотвратимо близятся к нам.

Как амеба они всей массой окружают нас, оставляя всего пару метров лужайки до недо-мертвого контура…

Любой творец ужасов обязан хоть раз в жизни увидеть это своими глазами. Может, хоть кто-то нормально снимать начнет.

– П… Пфе… Трр-хеее, – подошедший ближе всех прокаженный склонил остатки головы, накрытой серым капюшоном и полу-встал полу-рухнул на колено.

Те, кто поцелее, повторили жест.

– Ыа-а-а… – раздалось со склона.

– Уаяй… – вторили ему другие голоса.

– Нет-нет-нет-нет, – бормотал женский голос рядом. С некоторой долей уверенности я опознал в нем голос своей попутчицы – Что это, что это, что это?..

– Это Милосердие, солнце, – снисходительно изрек я и широко развел руками – Лепрозорий для неизлечимых всех мастей и форм. Добро пожаловать.

Прокаженные разошлись… Раздвинулись… Расползлись, пропуская вперед еще одного.

Относительно других он выглядел даже неплохо: у него всего-то недоставало половины лица, иссушенного до состояния кости и ноги такого же вида. Он прохромал вперед, опираясь на посох, и встал напротив нас, вертя головой. Видимо одним глазом увидеть обоих ему не удавалось. А может и тик, с ними никогда не угадаешь.

– Петроссса, – прошелестел он, остановив взгляд на мне. Я кивнул.

– Товарищ сссстаросста.

– Передрасснивать плохо. Осссобенно нассс, – он криво оскалился «мясистой» частью лица и продемонстрировал искривленные черные зубы – Мы можем… Обидетьссся.

Ссссделать вассс такими же… Красссивыми.

– Ко мне зззаразза не липнет, – пожал плечами я, закладывая большие пальцы за пояс. Староста повернулся к изображающей статую Аян:

– А она?

– А ее не жалко. Она только что пыталась со мной подраться.

Я тоже повернулся к девочке и открыл рот чтобы сказать что-нибудь ободряющее, но не успел.