Маленькие истории вселенского масштаба

Она рванула с места чуть ли не быстрее выстрела, умудрившись не задеть ни единого тела в кольце. Прокаженные медленно проводили удаляющуюся в поле фигуру взглядами.

– Аян! Твою налево! – крикнул я. Но ходу она не сбавила – Надеюсь, у вас тут случайно бурный морей не появилось?

***

Когда меня перестало колотить от ужаса, я остановилась. Хотя сложно сказать, что произошло первым. Судя по боли во лбу, первым было дерево, в которое я влетела. Кажется, биться головой в процессе панического бегства становится моей фишкой.

Я медленно, опираясь на злосчастное дерево, поднялась на ноги и выпрямилась. Вроде сотрясения, а тем более мозга, не случилось. Но все равно лучше сначала прийти в себя.

– Дура, – выдохнула я, потирая будущую шишку – Тупая, малолетняя дура. Идиотка.

Сердце перестало колотиться как бешенное, разгоняя адреналин по телу и пелена перед глазами начала рассеиваться. Надо успокоиться и подумать. Думать полезно. Итак, я на границе поля и леса, одна, в мире, полном ужасающих тварей…

– Нет-нет-нет.

Нет, – я зажмурилась и постучала кулаком по коре, прогоняя эту мысль – Нет. Вспоминай, Аян!

Милосердие… Когда-то давно, до своего позорного бегства из дома, я слышала про этот мир. Где-то на краю слуха, далеко-далеко, я помню, что кто-то о нем говорил. «Лепрозорий для неизлечимых всех мастей и форм» … Мир, отданный под карантин. Далекое «где-то», куда порой исчезали члены банды и просто люди. Кажется, когда Висса «пропала», рассказав мне про родителей, кто-то говорил о Милосердии…

– Так давно… Целых две недели назад…

Это – люди.

Какими бы страшными, ужасающими и заставляющими кричать внутри они ни были, это люди. Разумные существа, пораженные болезнями, умирающие без надежды, но люди.

– И это страшно, конечно, я понимаю, – разговоры с собой всегда помогали мне чувствовать себя легче. Даже если я и так знаю, что скажу следующим – Но нельзя давать этому управление. Нельзя вести себя как хочется. Не будь как он…

Рациональность.

Вот что мне нужно. Если выдохнуть и подумать, то все проходит. Страх, злость, печаль – все, кроме боли. Но сейчас нужно заняться страхом.

– Кажется, это эффект зловещего вида, – как можно более умным голосом сообщила себе я, заставляя себя открыть глаза – Когда наше подсознание не может понять, что именно не так с другим существом. Кажется, я пришла оттуда… Если что-то выглядит или ведет себя неправильно, древние инстинкты выживания берут верх.