Княжич степных земель

Нужны ли белила и румяна? Да!

Ольшанка позвала служанок и повелела им натопить мыльню, а после подготовить украшения. Она любила купаться, окунаясь в горячую воду и с наслаждением вдыхая тёплый пар. Обычно чернавки умоляли Банника добавить пахучих трав, но княжна не любила их. Ольшанка надеялась сиять и искриться, не под стать всяким девкам.

Она с девичьим хохотом сбежала по лестнице и обустроенную купальню. Сюда не ходили мужчины – только чернавки. Последние обслуживали панночек, помогая им раздеваться и одеваться.

Ольшанка сняла посеревшее платье и повелела принести ей другое. Сама же нырнула в тёплую воду. Да, прямо–таки парное молоко!

Княжна раскраснелась и радостно улыбалась. Кровь побежала сильнее по молодому телу, кожа разогрелась и уже не зудела. Пшеничные косы расплелись и намокли. Вода придавала Ольшанке сил и забирала вместе с грязью усталость. Исчезло желание раздавать суровые приказы и хмурить брови, словно она превратилась в девчонку, которую не заботило княжество.

Её добротно разморило.

Княжна закрыла глаза, проваливаясь в блаженство. Оно окутало её, а потом понесло куда–то далеко. В какой–то момент Ольшанка обнаружила вокруг себя непроглядный лес, посреди которого стоял огромный дуб. В его сердце зрело что–то.

Княжна побежала вперёд и протянула руку, желая узнать, перед чем оказалась, но тут же пожалела о своём решении – нечто взглянула на неё многочисленными угольными глазами и зашипело. Ольшанка закричала.

Очнулась она уже в мыльне. Вода остыла, сердце дико стучало. Княжна тряхнула головой, прогоняя кошмар, и встала.

Да, с лесной девкой надо расправиться, и побыстрее.

2.

Хоронили Стратича как следует. Войцех сам помогал сооружать погребальный костёр. Горожане стекались, кто–то тащил детишек, кто–то смотрел исподлобья, а кто–то падал на колени и плакал. Воевода в последний раз взглянул на иссохшее лицо старого друга и спрыгнул на морозную землю. Княжич Юркеш, княжна Ольшанка, советники, послы, богатые торговцы и почётные гости – все стояли на скамье и смотрели.

Войцех кивнул княжичу и дал знак стражнику, чтобы тот поднёс горящий факел к соломе.

Старухи ахнули, дети подались вперёд с любопытством, лицо Юркеша не переменилось. Костёр вышел добротным, по воздуху разошёлся дым, а вместе с ним и запах трав. Кажется, наследная княжна поморщилась. Впрочем, неудивительно: зрелище было малоприятным. Стратич сгорал под рыдания, и воевода не понимал то ли сам Юркеш пригласил плакальщиц, то ли это старухи и впрямь горевали по князю.