Княжич степных земель

Воевода удивился сам себе. Они стояли посреди густого хвойного тумана, рядом догорал погребальный костёр. Ворожейка смотрела на него слишком спокойно, как будто вовсе не боялась. Сам он… А, пёс с ним! Войцех прокашлялся и произнёс нарочито громко:

– А ну прекратить балаган!

Стражники как будто оживились и принялись разгонять людей по домам. Те упирались и неохотно уходили. Княжича с его невестой тоже проводили в светлицы. Послам и торговцам воевода пообещал устроить вечером славный пир, чтобы каждый выпил за покойного князя и помянул его добрым словом.

Лесная девка и её подружка сидели в стороне. Войцех не знал, стоило ли им доверять, потому на всякий случай попросил стрельцом следить за этими двумя и обо всём докладывать. Чувство, что он борется с чем–то неведомым, закрадывалось в душу и обострялось временами. Войцех не знал, насколько безнадежна эта борьба, хотя выбора у него не было.

3.

Марена редко позволяла себе напиваться, но в последние дни её губы почти не отлипали от глиняных кружек с горячительными напитками.

Марена уловила запах недоброй ворожбы и шла по его следу. Монахи–чудовища, проклятые молельни, которые питаются Жизнью, теперь ещё и неведомый морок. Кто–то или что–то нагрянуло в город и собиралось выпить его до дна, каждого жителя, будь то сам княжич или пьяница, валяющийся на снегу. То тут, то там появлялись новые следы, злые, мрачные. Всё чаще находили людей в сугробах, которые просто уснули.

Птичница выдохнула. Сил у неё почти не осталось – Юркеш тоже требовал немало, иначе сойдёт с ума и сгорит за пару седмиц. Конечно, княжич хотел было отказаться, но Марена настаивала. Всё же это её вина. Пусть княжич обещан другой, пусть женится хоть триста раз – она понимала, что так надо, и ничуть не ревновала. В конце концов, между ними не было любви, а от всех долгов она сама освободила его душу.

– Что думаешь? – она хмуро взглянула на Зулейку.

Той не нравился ни Яшевиц–град, ни происходящее. Если поначалу сестра с нескрываемым восхищением смотрела на расписные стены, боялась касаться ажурных лестниц, обращаться за помощью к чернавкам и долго каталась по мягкой постели, то теперь сидела, насупившись. Видимо, разглядела истинный облик княжьего терема. Самой Марене поначалу потребовалось меньше времени, и в каком–то смысле она завидовала Зулейке до этого момента.