Княжич степных земель

Не раньше, чем вернётся и позволит господарь или сама разберётся, докопавшись до истоков. Глубоко внутри себя Марена уже приняла решение – юная чародейка собиралась с силами, чтобы спокойно зайти в господарскую спальню и перерыть там всё, от разбросанных бумаг до запыленных книг. Если на неё падёт кара защитных чар – пусть. Но сидеть спокойно – нет уж, не тогда, когда вокруг творится нечто неясное. Зря радовался дурень Лыцко. Тому лишь бы улизнуть.

А ведь ей даже станет грустно. Марена настолько привыкла к Зулейке и Лыцку, что сама не заметила.

Ей не хотелось, чтобы в доме менялись порядки и чтобы кто–то исчезал раз и навсегда. Но господарь улетел, и теперь всё пойдёт другим чередом.

Тоска отозвалась болью и вынудила Марену щелкнуть зубами. Она взмолилась всем богам, прося, чтобы пророчество Грицая не сбылось. Пусть чародей вернётся в ночь Самхейна, гневно сверкнет глазами и начнёт раздавать наказания. Пусть будет старый уклад… Иначе Марене не хотелось чувствовать себя брошенной девчонкой. Сколько раз она со снисхождением смотрела на Зулейку – а теперь сама готова сидеть у ворот и ждать.

Она отказывалась верить, что они все – господарь, Лыцко. Зулейка – находились слишком долго и близко. Почти как Юркеш, письма которого она то и дело перечитывала, а после прятала. Марена лелеяла саму мысль о княжиче. И ей льстило, что он находит время на письма для неё, какой–то девки без рода и крови.

– Надо бы колодезной водой ополоснуться, – хмыкнула она.

Хотя во дворе было хмуро. Холодные дорожки из сухих листьев, почти замершие яблони и тёмная зелёная трава.

Последней становилось всё меньше. А ещё вот–вот засохнет старая калина. И филин свалится с неё. И правильно, потому что хорошие филины средь бела дня на деревьях не сидят.

– Смерть ушла, – он принялся чистить перья. – Пируйте! Время пировать!

– Глупая птица, – шикнула на него Марена. – Хочешь сказать, господарь сгинул?

Тот не ответил – слетел с ветки и поднялся высоко, растворившись в туманной зелени, которая окружала чародейский дом.

А ведь там, за густой чащей, прятались земли Пустоши, а за ними – владения степных кочевников. Какая–то седмица–две пути – и она сможет увидеть Юркеша, а после обязательно вернётся обратно. Может, и господарь прилетит к тому времени.

Марена умыла лицо холодной водой и зашипела на саму себя. Нет, не ступит она за ворота, пока не узнает, почему господарь покинул их!

4.

Зулейке не спалось. Она тряслась, как осенний лист на ветру. Ещё бы – на рассвете они с Лыцком уйдут.