Княжич степных земель

Всё, что он делал – раскрывал перед ними запретные двери, но никогда не говорил о себе. А ведь ему наверняка минул не один век. Но в их доме ни разу не появлялось гостей. Никто никогда не приходил к господарю и не интересовался его жизнью. Как будто сам мир и вовсе забыл о чародее.

- Чего тебе? – он не оборачивался, но этого и не нужно было. Господарь знал, что Зулейка пошла за ним. Он чуял её, как и остальных восьмерых.

- Я, - она замялась, - хотела спросить, как лучше подготовиться к Самхейну.

- Подготовишься к нему, как же, - пробурчал он.

– Но пошли, потолкуем.

Господарская комната пахла совсем иначе. Зулейка чувствовала запах вереска и полыни. Повсюду валялись листки с исписанными чернилами, книги. В углу стоял деревянный стол. И ей совершенно не хотелось знать, какое существо оставило на нём три громадных царапины. Уж явно не волк и не медведь. Господарь никогда не проявлял интереса к охоте, да и коней не держал. Он – Зулейка знала – становился иногда птицей и покидал дом, но ненадолго. А ещё он мог определить, где находится ученик.

Так он нашёл Лыцка, а ещё однажды застал Зулейку, когда у той не получалось заговорить каменную глыбу.

- Самхейн, - господарь уселся на стул, - древний праздник. Ты должна помнить, что в этот день ткани миров переплетаются и к нам может проникнуть нечто неизведанное, то есть из нави.

- Поэтому обычные люди сходят с ума и становятся обозлёнными, - она пересказала строчки из книги.

- Ты не представляешь, сколько дел можно натворить за эту ночь, - чародей уставился на неё, и его глаза недобро сверкнули.

– Можно весь мир с ног на голову перевернуть, спевшись с самыми сильными бесами, чего я тебе, дорогуша, очень не советую делать. Можно сплести судьбы великих людей, можно зачаровать саму Смерть, - он осёкся. – Да, ты можешь сделать многое.

- А если я не хочу ступать в мир нави? – Зулейка поёжилась. – Господарь, не поймите превратно, но… Там холодно и зябко. И мне не хотелось бы чувствовать… неживых.

- Смирись! – неожиданно воскликнул он. – Тебе придётся чувствовать неживых! Таков твой дар.

Но я понимаю, что ты хочешь мне сказать. Думаешь, я не вижу твой страх? – чародей криво усмехнулся. – Никому не хочется быть кормом для иных. И тут ты права, дорогуша. Ты хочешь защитить себя и слышать иных, зная, что они ничего не сделают твоей душе.

Зулейка кивнула. Чародей выудил из-под кипы бумаг несколько листков, исписанных вдоль и поперёк неровным почерком. Где-то были зачёркивания, надписи сверху, знакомые знаки.