Княжич степных земель

Чем сильнее боль сдавливала сердце, тем шире улыбалась молодая княжна.

Её тут не любили и не собирались, но ей и не надо было. Едва старый князь отойдёт к богам, Ольшанка станет княгиней и первым делом повесит чернавок, пускающих разные слухи за её спиной. По её приказу выложат целую улицу из голов, чтобы остальные видели и понимали: вот она, великая княгиня, и перечить ей нельзя.

- Свет мой, - Юркеш потянулся к ней, - я рад, что мы вместе. Выпьешь со мной вина?

- Разумеется, - Ольшанка попыталась изобразить скромность.

– Это честь для меня, мой княжич.

Она разделит с ним очередной кубок и, если понадобится, постель. И каждый, кто пустит об этом постыдный слух, однажды заболтается в тугой петле. Хорошо, что Юркеш со своей тоской по лесу и лесной девке не видит, как полыхает пламя в глазах княжны, иначе бы он наверняка испугался и отослал её к отцу.

Но мыслями Юркеш был далеко. Он представлял, будто несётся по лиственному лесу и веселится с мавками, выпивая лучший хмель. Ольшанка слишком остро чувствовала это, оттого её жестокость и уверенность в своих силах крепла с каждым днём.

Ни один мужчина, будь он хоть пастухом, хоть княжичем, не мог обмануть женское сердце. Оно всегда чувствовало правду, хоть порой и не хотело её признавать.

Рёбра сдавило болью. Княжна хлебнула сладко-горького вина и передала серебристый кубок, украшенный рубином, своему наречённому. Тот отпил и улыбнулся Ольшанке. Ей даже стало грустно от того, что княжич не знает ничего. Иной раз хотелось ему открыться, показать, что она видит его насквозь.

Но Ольшанка подавляла это своей волей. Не снести ей головы, если Юркеш обо всём узнает. Она должна величественно улыбаться и стоять рядом с ним, вся в смарагдах, шелках, расшитых бисером, и с жемчужным кокошником. И княжня прекрасно справлялась с этим.

Придёт время – и она покажет своё истинное лицо. А пока что Ольшанка притворится, что не слышит слов Войцеха и будет искать, что бы такого злого противопоставить Ягрэну, который может в любой момент объявить её предательницей и соединиться с Юркешем.

Хорошо бы заиметь надёжное оружие против обоих княжичей и прибрать их к рукам.

5.

Марена неохотно слезла с телеги и ступила на морозную землю. Снег стелился огромным белоснежным ковром. Морозная Мать брала своё, закрывая листья и колосья от чужих глаз. Впрочем, здесь, на Пустоши, не росли даже самые стойкие сорняки – выжженная земля была чёрной, словно уголь, которым иногда топят печи крестьяне.