Княжич степных земель

А что? Ладная, статная, да и почестнее всяких панночек будет. Она прекрасно понимала, что ей не занять места жены и довольствовалась щедрыми украшениями, а после получила место старшей среди чернавок в его доме. Войцех не интересовался её делами, но и не пренебрегал ею, не забывая после ночей оставлять подарки. Конечно, о нём ходили всякие слухи. В княжьем тереме ничего не утаишь. Здесь не болтают, разве что, о мёртвых.

Когда медовая панночка слегла с горячкой, Войцех намекнул Юркешу, что ему стоит ожидать худшего, а после присмотреться к другим княжнам.

Говорили, будто… Как её зовут-то хоть? Ольшанка, кажется? Говорили, будто Ольшанка ходила в город к ворожее, а та предсказала ей что-то страшное, отчего панночка стала сама не своя и, вернувшись в терем, легла в постель и не вставала с неё.

Войцех её не знал, но чувствовал, что маленькая змейка получает своё. Его занимали другие дела, и самым главным был Стратич, который не спешил умирать и не приходил в себя. Да уж, хорошие нынче времена пошли! У Юркеша в голове – травяной дурман, его невеста лежит сама не своя, а старый князь находится при смерти! Войцех чувствовал себя старым псом, на которого то и дело набрасываются крысиные стаи.

Впрочем, пока что он успешно отбивается от них. Надолго ли его хватит? Воевода не мог ответить.

Он прошёл в баню, надеясь застать там Юркеша и как следует встряхнуть его, заставить княжича прийти в себя и взяться за дела. Увиденное заставило Войцеха ахнуть: наследник лежал в тёплой багровой воде.

На груди чернела ранка, она же сочилась кровью. Плохи дела! Мало отвели боги времени Юркешу, удивительно мало.

- Войцех, - княжич слабым голосом позвал воеводу, - отвези меня в лес, Войцех.

- Нет уж, - он насупился. – Довольно с вас ворожбы, господарь. Если надо, я позову лекарку, она поможет.

- Не стоит, - Юркеш улыбнулся. – Это… Не лечится травами. Передай остальным, что я скоро приду.

Воевода быстро удалился. Вылетев на крыльцо, он ударил кулаком по столбу.

- Да что ж это такое творится-то?! – тихо прошипел Войцех, затем глубоко вдохнул морозный воздух и прикрыл глаза.

Почему-то перед ним возникла медовая панночка. Змеюка наворожила? Да нет, вряд ли. С чего бы ей губить жениха?

Воевода окинул взглядом высокий терем. С виду он казался спокойным, внутри же кипела жизнь. И ему, старому волку, придётся побороться за то, чтобы всё в нём оставалось как прежде.

5.

Зулейка не любила прижигать чужие раны, но это было необходимо. Иначе – смерть.