В тени драконьего крыла

Ровно до тех пор, пока ты не переключил на меня свое внимание и не стал навязывать свои идеалы.

— Эти идеалы — не мои. Это ценности нашего рода!

— Да плевать я на них хотел! — в сердцах бросил он. — Ты принялся делать из меня героя, наследника, которого бы все любили, а я не такой. И тебя это злит. Признайся, ты наверняка хотел бы, чтобы в тот день в Криале на месте Алтуры был я. Так было бы гораздо проще!

Последние слова повисли в воздухе. Элир застыл, как будто Агуро не обвинения в него бросил, а выплеснул стакан ледяной воды.

Драконоборец же, выпалив все на одном дыхании, теперь сердито сверлил отца взглядом.

— Да как тебе такое… — выдохнул глава дома и подавился фразой.

Агуро развернулся и уверенно толкнул дверь.

— А ну, стоять! — опомнился Элир. — Кому говорю, стой! Агуро!

Но тот даже не обернулся. Дверь за ним с оглушительным грохотом захлопнулась.

***

Лишь прошагав по коридору в противоположное крыло поместья, Агуро дал волю чувствам. Кулак с силой впечатался в стену, и по белоснежной облицовке пошла нить трещин.

— Ценности рода, говоришь… — процедил он сквозь зубы, совершенно не замечая, как из разбитых костяшек, стекая по пальцам, сочится кровь. Он все больше жалел, что явился в поместье. Сломанные ребра ныли, но теперь даже мысль о том, чтобы попросить у семейного лекаря помощи, приводила его в ярость.

“Хочешь, чтобы я осознал свои ошибки? Отлично. Так и сделаю”.

— Агуро? — раздался за его спиной взволнованный голос. — Когда ты приехал?

Драконоборец растерянно обернулся.

На пороге одной из комнат, робко приоткрыв дверь, стояла невысокая женщина в домашнем платье. Ее темные, тронутые сединой волосы неровными волнами спускались на плечи, совсем недавно освобожденные от оков строгой прически — в руках она держала ажурную заколку.

— Матушка… — выдохнул Агуро, и ему тут же стало стыдно за испорченную стену и за излишний шум. — Извини, что не зашел сразу… я совсем недавно…

— Ты опять поругался с отцом? — перебила его она и вздохнула. — О, боги, почему ни одна ваша встреча не проходит мирно?

Агуро все еще злился, и язык чесался сказать очередную грубость, которых он произнес за сегодняшний вечер немало — но уважение к матери останавливало.

Госпожа Санва Форт-Параул поманила сына и скрылась в комнате. Агуро запоздало ощутил, как жар приливает к разбитой руке, и поднес ладонь к губам.

На протяжении нескольких долгих минут, пока матушка приводила в порядок волосы, в комнате висела тишина. Агуро приютился в кресле у окна.