Морфа

Затем снял с Берта заклятие и легонько похлопал по плечу:

— Можно оборачиваться.

Он и повернулся — с непередаваемым выражением и отвисшей челюстью! Вот такие минуты и заставляют меня мириться с моим убогим существованием.

— Мор… — окончание он виновато проглотил и тут же поправился:

— Простите! Вы же так и не представились!

— Каэн, жуткое, изворотливое создание Бездны, — буркнул я. — Будем знакомы. И — да, лет мне действительно много. Зато сколько живу, не перестаю поражаться человеческой доверчивости! Вы что, всерьёз рассчитывали выбраться живым из этой истории?

Вояка смотрел на меня, как гворл на непосильный груз: и поднять никак, и бросить невозможно! Следующие же его слова меня развеселили:

— Сдаётся, не такая уж древняя мне попалась… сущность.

Непосредственность вашего поведения говорит об эмоциях, свойственных юности… Каэн.

— Проще говоря, — усмехнулся я, — о мальчишеской дурости и неуёмном любопытстве. Берт, нам следует поторопиться, если мы хотим застать вашего друга в живых. Насколько я понял королеву (или кто там скрывается под её личиной), речь шла об устранении вас обоих.

Вояка побледнел. Вероятно, об истинной натуре той, что сейчас называла себя Виленой, ему было известно нечто такое, что заставило его взмолиться:

— Каэн, если это в ваших силах — помогите Скину! Он всего лишь солдат, преданный долгу и слову, упёртый в своих заблуждениях, он не заслуживает смерти! Даже эту идиотку Гион он щадил до последнего, на словах соглашаясь убить, а сам тянул время.

У меня был свой взгляд на доброту Скина, не совпадающий с мнением его друга.

Но кому-то и Лейк кажется просто смазливым бабником. Я разорвал пространство. Берт ахнул:

— Вы — архимаг?!

— Я — злобное исчадие ада, — мне пришлось подтолкнуть его к проходу. — Ваши человеческие маги могут многому у меня поучиться.

Напоследок я создал в строжатнике качественный морок — точную копию вояки. Развернул к стене, нацепил оковы. Теперь подкорректировать заклинание на конвоирах… отлично! Через минуту они очнутся и довершат свою расправу.

Берта, считай, больше не существует на свете.

Мы вышли в знакомом мне кабинете. В доме царила подозрительная тишина. Я прислушался. Никого. Хозяин куда-то вышел? А прислуга? Те две девушки, что подавали нам ужин, дворовый служитель, Чинк, Зента?!

— Скин должен быть дома, — подтвердил мои опасения Берт. — Слуги спят внизу, но сейчас слишком рано, они обычно собираются на кухне, сплетничают.

Мы и нашли их на кухне. Четыре опалённых, еле приметных пятна.