Морфа

Человек без магии прошёл бы мимо. Я ощутил слабые отголоски тающих аур. Мужчина, две девушки и парнишка. Вояка всё понял по моему лицу, судорожно вздохнул:

— Но это же не Скин?! Каэн, он жив?!

— Я не Святой Берге, — огрызнулся я, — не знаю!

Пустив заклинание поиска, окончательно убедился: дом пуст. Вспомнил о строгах, потащил Берта к стойлам. Тёмный парк без единого фонаря, запущенный и пугающий даже днём, вечером наводил откровенный страх. Выручило моё зрение, позволяющее идти по тропе, не плутая.

— Никогда бы не подумал, — вдруг высказался вслух следующий за мной след в след ветеран, — что буду чувствовать себя в безопасности за спиной создания Бездны.

И ему же окажусь обязан спасением жизни!

Фыркнув, я заметил про себя, что ещё немного — и я стану знатным спасателем людей. Прямо Святым Каэном!

К строжатнику мы подобрались с максимальной осторожностью, я отворил дверь, создал крохотный огонёк и застыл. Под ноги мне вдруг выкатился толстый пушистый колобок и запищал. Мер! Вслед за ним я различил движение в дальнем конце.

— Есть кто живой? — позвал тихонько.

Две чёрных головы взметнулись над перегородкой, четыре крыла приветственно взмахнули. Я ринулся к строгам. Они каким-то образом оказались в одном стойле, а между ними расплющилась огромная фигура в полосатой юбке.

— Лапуся, — подала голос Зента, — это ты?!

— Я, — радостно откликнулся, не помня себе от счастья, — ты невредима?!

— Да, — всхлипнула великанша, — строжатам твоим благодарность. Пошла их проведать — не пускают назад! Думала, играют, осерчала даже… А потом крики, вспышки, господин Скин вбегает, хватает чужого строга, как есть, без седла, взлетает и… — Голос женщины дрогнул.

— …яркий свет — и нет никого. Ни зверя, ни человека… Я обмерла, а эти умницы оттеснили меня в угол, прижали к самому полу, ещё и крыльями сверху прикрыли. Затаилась, дышать боялась. Слышала — кто-то ходит, ругается, мера пнул… Потом всё стихло.

— У строгов сильная аура, — обнял я Зенту, — она перекрывает человеческую.

Берт потерянно глядел в пустое стойло своего верхового с одиноко висящим поводком.

— Скин хорошо ездит на строгах без упряжи… ездил… Он ушёл бы от погони.

Вояка поник, сгорбился, жалобно уставившись глазами с готовыми сорваться и покатиться слезами. Зента рыдала, сжимая меня мягкими ручищами. Строги ласково облизали — один одно ухо, второй другое. В довершение всего к моим ногам подобрался незаслуженно обиженный мер и принялся тереться, пища и подвывая.