Спасти царевича

Я испуганно охнула и не стала смотреть, как Витя с ревом выкапывается из снега, напоминая медведя, разбуженного во время зимней спячки. Моя лошадь без особых понуканий припустила к крыльцу.

Мы не доехали до дома каких-то десять шагов!

Батюшка неторопливо спустился по лестнице и вышел во двор.

— Ну и кто, ты говоришь, кого тут бьет?

Я выглянула из-за батюшкиной спины и замерла, не сильно доверяя тому, что вижу.

Царевич и Витя кружили по двору, утаптывая снег. Братец, сжав в руке саблю, аккуратно отступал от Его Высочества.

Очень аккуратно, потому как в руках царевича с устрашающим гудением вращалась какая-то палка, опознанная мной, как бывший черенок от лопаты. Сноровка, с которой Его Высочество управлялся с импровизированным орудием, намекала на то, что нас конкретно надули. Опять. Ситуация усложнялась еще и тем, что Витя не мог себе позволить полоснуть Его Высочество саблей, а вот царевич, напротив, охотно размахивал своей деревяшкой.

В конце концов, Витя получил палкой в грудь и плюхнулся в сугроб, удивленно хлопая глазами.

Царевич, коротким жестом вогнал импровизированное орудие в снег и протянул братцу руку. Тот недоверчиво на нее покосился, но все-таки принял.

— Вы царевич, или царский шут? — мрачно уточнил Витя, отряхиваясь.

— Каждый выживает как может, — пожал плечами царевич, принимая перемирие. — А тогда в деревне, я бы помог, ежели что. Да и в палатах рядом со мной княжне ничего не угрожало.

Царевич оглянулся на крыльцо, где стояли мы с батюшкой.

Я почувствовала себя... глупой.

— Но почему? — проницательно уточнил князь Луговской, пользуясь тем, что на него обратили внимание.

Царевич коротко поклонился в знак приветствия и, выдернув палку, неспешно поднялся на крыльцо.

— Не хочу быть ничтожеством, в глазах Вашей семьи. А на все остальное царство, мне, пожалуй, плевать, — предельно честно, признался он. — Но будет лучше, ежели мои... таланты останутся между нами.

— Так все-таки зачем Вам шутовство?! — под взглядом Его Высочества я отчаянно покраснела.

Царевич весело прищурился.

— Женится не хочу, и в наместники Островного царства не мечу.

Батюшка расхохотался.

— Да уж, просчитались Вы, Ваше Высочество. Они дураку-царевичу рады были даже больше чем умному.

— И не говорите, княже. Столько сил и здоровья на гулянки положено, и все зря...

Я растерянно переводила взгляд с царевича, имеющего вид проказливого мальчишки, на батюшку, который просто лучился добродушным весельем.