Обсидиановые звёзды

Меня просто страшит предстоящее. Это не более чем страх неизведанного.

Иригон усмехнулся. Обхватил ладонью голову за подбородок и заставил посмотреть себе в глаза, поднимая лицо.

— Так-то лучше, — самодовольно ответил он. — Я не позволю, девочка, порченой крови твоих родителей взять верх. Спасу тебя от внутренних демонов даже против твоей воли. А Дир научит тебя покорности. Помолись, дитя. Церемония скоро начнется.

Как только император вышел за дверь, Эйбис со стоном опустилась на кровать. Конечно, она сбежит, но от брачной ночи с мерзавцем это ее не спасет.

И от этого так тошно и страшно. Что ж! Принцесса распрямила плечи. До ночи далеко, может, удастся что-то придумать.

Но с нее весь день не сводили глаз, не позволяли остаться одной. Эйбис смогла только спрятать в корсаж платья столовую серебряную вилку. Какое-никакое, а оружие, особенно если попасть в глаз или всадить в основание шеи.

Может, раньше она бы и ужаснулась своим кровожадным мыслям. Но не сегодня. За себя Эйбис решила драться до последнего.

Не при всем честном народе. Для императора она сыграет роль покорившейся и сломленной девушки, но их же оставят с Диром наедине, в храме. И просто так ублюдок ее не получит.

Будущая свекровь появилась ближе к закату, намереваясь сопроводить принцессу на церемонию. Осмотрела придирчиво и сделала знак следовать за собой. Эйбис распрямила спину, гордо подняла голову и вышла в сопровождении свиты на улицу, где ее уже поджидал Дир.

Мужчина был красив, одет с иголочки. Только глаза оставались холодными и насмешливыми.

Он демонстративно поцеловал руку невесте и усмехнулся, когда Эйбис вытерла ее о подол платья.

Народ ликовал вокруг, когда они с Диром шли по улицам столицы к храму в лучах заходящего солнца. Босиком, отдавая дань уважения Первому богу. Их осыпали цветами, а принцессе казалось, что на ее плечи падает горячий обжигающий душу пепел, а не лепестки.

Она соврала бы, если бы сказала, что в тот момент не испытывала страха. Ужас сковал ее душу. Панические мысли налетали будто цунами, заставляя сердце трепыхаться, как птица в клетке.

Дир крепко держал ее за руку, улыбался, махал рукой народу. Обаятельный, как в годы его ухаживаний, когда Эйбис еще не знала, кто таится под маской вежливого и обходительного мужчины. Иногда Дир поворачивался к будущей жене и ухмылялся. А Эйбис, чтобы не бояться, представляла его с вилкой в глазу, истекающего кровью и вопящего. Становилось легче, хотя принцесса знала, что ее шансы на спасение не велики.