Обсидиановые звёзды

Лийера чувствовала свои пальцы, но видела, что их нет. Вокруг нее было пламя и черный дым, но легкие не жгло, и воздух казался свежим.

Лийере казалось, что она сходит с ума. Или уже умерла и наблюдает за своим сожжением из Бездны. Скорее всего так. Эта мысль успокоила женщину. Совсем не страшно и не больно в Бездне, оказывается. Лира подняла голову вверх, желая последний раз взглянуть на небо перед путешествием в обсидиановый сад, и замерла в изумлении.

Над головой, будто смерч, кружила стая черных воронов. Птицы кричали, звали с собой.

Может, это души таких же невинно убиенных как она сама? Как бы хотелось присоединиться к их безумному полету. Отрастить крылья и воспарить к небесам, подальше от несправедливости этого мира.

Будто боги услышали ее мольбы. Лийера поняла, что ее тело изменяется. Нет, огонь по-прежнему сжигал его, превращал кожу и волосы в пепел, но Лира чувствовала, как деформируются руки, превращаясь в черные крылья, как тело уменьшается, и вырастают перья. Веревки ослабли, не в их силах больше удерживать ее новое птичье тело.

Лийера радостно каркнула, взмахнула крыльями и поднялась к небесам, присоединяясь к вихрю из таких же черных птиц. Они начали кричать громче, будто приветствовали нового члена стаи. Лира была счастлива. Черные птицы улетали, она летела вместе с ними, оставляя позади старую жизнь, боль и обугленное тело среди раскаленных углей потухающего костра.

***

Лаель проводил взглядом стаю воронов. Они всегда вились в местах казни. Костер, на котором сожгли лекарку, потухал.

Люди вокруг молчали, ужас происходящего парализовал толпу. Плакали женщины, прижимая к себе детей, чтобы уберечь неокрепшие умы от страшной картины. Мужчины стискивали зубы и сжимали кулаки, на их лицах не осталось ни кровинки. Они также испуганы увиденным. Такое случалось редко. Обычно сожжение ведьм сопровождалось ликующими возгласами и заунывными молитвами.

Лаель привык к подобному зрелищу. Уже давно не испытывал эмоций. Просто работа, никаких сожалений и жалости.

Их приучали к подобному с самого детства. Будучи ребенком, он едва не сошел с ума, увидев сожжение в первый раз. Он это помнил, каждую свою эмоцию в тот момент. Досадно. Но потом все затерлось, поблекло, душа застыла, и стало все равно.

Его статус в ордене давно позволял не участвовать в казни ведьм. К этому привлекали новичков, закаляя душу и вытравливая остатки жалости и неверия. Кто-то не выдерживал и сводил счеты с жизнью. Обычный естественный отбор в ордене.