Обсидиановые звёзды

Эйбис заметила в толпе отца Кейаса, который стоял, сжав руки в кулаки. Видела друзей Кея, которые зло поглядывали в ее сторону. Бездна, да они же возненавидят ее теперь. Несколько девушек, не стесняясь, рыдали.

Кейаса подвели к столбу, заставили снять тунику и рубашку и привязали за руки, почти подвесили. Палач взял кнут и опустил его в емкость с водой. Кей когда-то объяснял ей, что так удар будет тяжелее и больнее. Сердце затрепыхалось как сумасшедшее.

Свист кнута и удар. Кейас не смог сдержать стон, а на спине пролегла красная полоса и выступила кровь.

Снова свист, Эйбис не могла зажмуриться, знала, что за ней наблюдают, но каждый удар отзывался дикой болью в ее душе. Кнут рассекал кожу, кровь уже капала на землю со спины Кейаса. Он едва сдерживал крики. А Би казалось, что она сейчас сломает подлокотники кресла. Во рту появился соленый привкус крови от прокушенной губы.

Свист, удар и стон… Сердце замирает и пропускает удар, а внутри все горит и пылает. Невыплаканные слезы жгут глаза. И снова свист кнута, Эйбис все же вздрогнула.

Дир наблюдает за ней. Пусть смотрит. Как же она ненавидела его в этот момент. Как она всех их ненавидела!

Свист, удар, а стона больше нет. Эйбис едва не взвыла, когда поняла, что Кейас потерял сознание. Его спина – одно сплошное кровавое месиво. А это всего лишь десятый удар. А их будет двадцать. Захотелось кинуться на площадь, закрыть его собой и кричать. Кричать, чтобы даже в других мирах услышали. Свист, удар… Эйбис даже не поняла, когда вскочила, но твердая рука Лайлы усадила ее на место.

— Терпи, Би, ты должна вытерпеть, — едва слышно прошептала императрица. — Я отпущу тебя потом к нему, только сейчас терпи. Они не должны видеть.

В другое время Эйбис удивилась бы такому сочувствию императрицы, но сейчас даже не обратила на ее слова внимания, полностью захваченная в плен ужаса от происходящего. Да, когда же уже этот последний удар? Казалось, что кнут рассекает не кожу Кейаса, а ее душу. Выживет ли он после такого?

И вот наконец палач опустил кнут в емкость с водой и отошел.

К Кейасу кинулся его отец, как начальник их маленького войска, он разрезал веревки, бережно подхватывая сына. Кея положили на носилки и понесли к дальнему дому. Эйбис мысленно молилась всем богам и умоляла Лийеру спасти ее друга. А ей самой еще предстояло пережить ужин в обществе императора и его племянника, терпеть ухаживания Дира и вести светскую беседу.

За весь ужин она не съела ни крошки, только ковыряла вилкой в тарелке.