Обсидиановые звёзды

Слишком поздно понял Хаардинел его задумку. Грани стелы сомкнулись за мгновение. Яркий луч ударил в рассеивающий кристалл, но воды океана стремительной волной хлынули прочь от города сиренитов, грозя сжать всех обитателей вод, перемолоть их безумной мощью ревущей воды.

Хаардинел побледнел и бросился к устройству управления, не понимая, почему не сработала защита. Но осознал свою ошибку, когда увидел хохочущего правителя и осколки рассеивающего кристалла, усеивающие пол.

— Что вы наделали, правитель?! — вскричал испуганный ученый.

— В этом мире водным тварям не место! Я сделал то, что нужно было сделать давно!

И понял Хаардинел, что правитель сошел с ума. И безумие его поставило всю планету под угрозу уничтожения. Нельзя бесконечно сжимать воду. В конце концов, она прорвет щит и мощным потоком пронесется вокруг их мира, уничтожая все живое на своем пути.

Оттолкнул безумца ученый. Но без рассеивающего кристалла устройство оставалось слишком мощным и нестабильным.

И понял Хаардинел, что другого выхода нет.

Каждый сиренит мог заменить собой рассеивающий кристалл. Их кожа обладала подобными свойствами, а тело способно впитывать энергию солнца. И что значила его жизнь на фоне гибели целого мира? Он совершил ошибку и только он в состоянии ее исправить.

Ни на миг не задумался древний старец о себе. Вошел в центр, в котором пересекались лучи солнца, прежде чем попасть на отражающие грани стелы. Улыбнулся только, прикрыл глаза, раскинул руки и принял в себя всю мощь сконцентрированного в одной точке излучения звезды, поглощая его и рассеивая.

Боль была невыносимой. Но Хаардинел направил переработанную энергию на грани стелы, размыкая зеркальные поверхности и снижая мощь устройства до допустимых пределов и уничтожая пульт управления, чтобы больше никто не использовал изобретение во зло. А после взрыв разметал душу Хаардинела по Вселенной. Аэра была невероятно прекрасной голубой планетой. Теперь Хаардинел видел ее всю. Его сердце стало сердцем мира, а он сам стал богом.

Эйбис как всегда слушала Кейаса очень внимательно. Но выныривая из странных сказок-воспоминаний, Кей всегда восхищался искрами интереса и удивления в ее глазах. Моментально теплело на душе и хотелось петь, глядя на чрезмерно взволнованное личико принцессы.

— Кей, это невероятно грустная и потрясающая история, — выдохнув, сказала Эйбис, как только он закончил рассказ. — Откуда ты их берешь?

Кейас только пожал плечами.