Обсидиановые звёзды

— Они неожиданно появляются, будто я сам все это видел, — смутился парень.

Великое дело рассказывать байки. Как будто это можно считать полезным качеством для воина. С иронией думал он. Узнал бы кто из товарищей — засмеяли бы. А Эйбис не смеялась, ей нравилось. И оттого влюблялся в нее все сильнее.

Знал, что нельзя трогать ее, но не сдержался. Накрыл ее ладошку на столе своей, наслаждаясь почти невинным прикосновением. Эйбис не убрала руку, позволила его пальцами переплестись со своими. Только вздохнула печально. Кейас поднял глаза.

Эйбис смотрела на него в упор и грустно улыбалась.

Так хотелось коснуться ее щеки, он уже поднял вторую руку, но не успел решиться на запретное прикосновение. Дверь на кухню распахнулась, заставив их отпрянуть друг от друга.

Императрица Лайла застыла на пороге, увидев целого и невредимого Кейаса.

— Боги! Глупые дети, — топнула она ногой. — Значит, это правда?

Эйбис вскочила и замотала головой.

— Он просто ел. Нам теперь и на кухне нельзя находиться вместе? Что в этом предосудительного? Разве я не доказала всем, что не имела ни с кем связи?

Кейас даже невольно восхитился воинственным видом своей подруги.

Эйбис явно собралась отстаивать их право на встречи. Императрица нахмурилась и покачала головой.

— Кейаса избили кнутом. Его спина еще вчера напоминала кровавое месиво. А на утро он уже просто ест, как ни в чем не бывало в убежище? Ты совсем потеряла голову, девчонка? Ты не понимаешь, что это невозможно? Хочешь, чтоб его обвинили в колдовстве?

Глава 11

Лайла надеялась, что о чудесном исцелении Кейаса больше не узнал никто.

Слава богам, что радостная Ранори, прислуживая ей утром, обронила фразу, что сын вернулся полностью здоровый. Лайла так разволновалась, что позабыла о привычных утренних ритуалах и об осторожности. Навязчивый зуд в теле, заставил императрицу отослать служанку. Такое случалось не часто, но иногда терпеть становилось невыносимо.

Как только дверь за Ранори закрылась, императрица позволила магии проявиться, блаженно прикрыв глаза.

Потоки энергии с удовольствием откликнулись на зов хозяйки. Зеленый плющ, пробившись сквозь щели в полу, обвивая столбики кровати, пополз к хозяйке, шелестя листочками. Лайла поднесла руку к живому питомцу. Плющ тут же переполз на запястье, ласкаясь усиками, будто кошка.

Лайла даже не представляла, когда осталась с Иригоном на этой стороне Симфонии восемнадцать лет назад, какая мука посвященной полукровке фивирета жить без магии. Она в целом была довольна жизнью.