Обсидиановые звёзды

Муж любил ее, пусть и отличался иногда крутым нравом.

Примененная много лет назад фивская песня сыграла свою роль. Иригон зависел от супруги, его страсть не утихала, муж прислушивался к своей второй половине. Но будто чувствовал иногда, что без магии не обошлось. Случались у императора вспышки гнева, от которых не спасала навязанная любовь.

У Лайлы были полагающиеся по статусу почет и уважение, а необходимость присматривать за Эйбис в убежище давала больше свободы, чем полагалось титулованной особе при дворе императора.

Лайла всегда сбегала на этот остров изгнанников, когда тоска о прошлой жизни становилась особо острой.

Здесь можно не притворяться, не оглядываться через плечо, опасаясь соглядатаев. Иригон держал свое слово, закрепленное мирным договором, и практически не лез в жизненный уклад убежища. Когда становилось слишком тоскливо, Лайла под покровом ночи огибала озеро Мрака и подолгу стояла у зеленой стены, разделивший их мир на две части.

Жители империи уверены, что стена защищает их от порождений Бездны.

А их императрица мечтала хотя бы еще один раз увидеть этих дорогих сердцу «порождений». Хотя ни разу не позвала никого из них. Знала, что Заорг откликнулся бы на ее зов. Иногда казалось, что красавец фив стоит с той стороны и ждет, что позовет. И тогда замирало в судороге сердце. Столько лет прошло, а оно до сих пор помнит месяцы счастья в его объятиях. Но Лайла не звала, опасаясь, что позволит уговорить себя и уйдет с красавцем фивом, забрав Эйбис. И тогда война снова начнется.

Если бы кто-то из прислужников Иригона увидел свою императрицу ночью у стены, босой и со светящимися татуировками, точно донесли бы императору и прозвали ведьмой. Муж совсем обезумел в своем стремлении уничтожить магию. На костер отправляли за малейшее подозрение в колдовстве. В подавляющем большинстве случаев страдали невинные. Все сильные маги остались с той стороны стены. Иригон упрямо внедрял новый культ, выжигал любое упоминание о магии. Связь с Багровым повелителем не прошла бесследно.

Император считал себя посланником единого Первого бога, призвавшего его спасти заблудшие души Симфонии.

Ненависть к самому сильному магу с той стороны, Маргарите, привнесла свой вклад в новую религию. Иригон вводил множество ограничений для женщин, считая, что их души сильнее подвержены власти демонов. И вот уже вся империя свято верила, что женщина должна быть лишь тенью мужчины, не перечить своему мужу и хранить чистоту до свадьбы.