С точки зрения Чудовища

Девушка протянула руку и коснулась кончиками пальцев лба виконта. Теплый. Нет испарины, нет лихорадочного румянца на коже, нет жара. Конечно, надо будет подождать еще пару дней, но – спасибо Киане – уже видно, что лекарство сработало.

Надо было подняться. Найти, где умыться – Исабель вспотела под одеялом. Привести себя хоть немного в порядок. Разбудить Винсента, дать ему еще лекарства, посмотреть, пришла ли уже Ханна или Агнес, которую Исабель еще не видела. Кажется, семья Агнес раньше жила в самом начале Малой Долины – Исабель так плохо запоминала лица и имена, что не могла поручиться, сталкивалась ли она с женщиной хоть раз.

Вместо этого Исабель сидела и смотрела на виконта. Наклонившись ниже, она втянула ноздрями воздух. От Винсента по-прежнему пахло терпким потом и осенними листьями, очень мужской и… приятный запах.

Исабель задумалась. Отец пах глиной, деревом, пенькой, дымом, в зависимости от того, за какой работой застала его прибежавшая обниматься дочь.

Это был запах дома, запах покоя, запах дня, текущего за днем. Мама пахла…цветами. Она шепталась о чем-то с Кианой, вываривала какие-то настои, притирки и пыталась научить этому Исабель, но той, совсем маленькой, это было неинтересно.

Жель пах свечами, мелом, книгами и, иногда, пирожками, которые приносили прихожане. Почему-то, это заставляло Исабель морщиться.

Винсент, заболевший, с обострившимися скулами, спутавшимися волосами, с длинными, изящными пальцами, загорелой кожей и темными, так контрастирующими с цветом волос ресницами пах, как мог бы пахнуть мох, в который уткнешься лицом после долгой пробежки.

Как пахла бы листва, в которую падаешь, хохоча.

Исабель, едва дыша, легла рядом, касаясь щекой плеча виконта. Тот вздохнул и пошевелился, что-то еле слышно пробормотав. Сердце Исабель стучало так громко, что, казалось, его можно было услышать в каждом уголке комнаты. Девушка сжала пальцы в кулак и разжала.

Как бы ни хотелось, она не может оставаться вот так, дыша рядом, любуясь лепниной потолка, скользя взглядом по мебели и ощущая, что ей так уютно, словно она давно-давно живет здесь.

Это не ее дом, не ее жизнь и не ее судьба. И, в конце концов, пора бы умыться.

Исабель слезла с кровати и, бесшумно ступая по мягкому ворсу ковра, дошла до двери напротив выхода из комнаты. Толкнув ее, она увидела небольшое, выложенное сине-белой плиткой помещение.