Междукнижие. Армелонский цикл

Потому что иначе ей грозило лишиться не только его, но и Дирка.

– Я твой помощник и защитник! – возмущался младший брат, когда гость покинул их дом. – Сойка, я очень быстро расту, я скоро все смогу делать сам! Зачем тебе этот Ярке? Он же чужой!

Чтобы установить в семье какой-никакой мир, Сойке пришлось согласиться с этим, однако она отлично понимала, что солгала. Ярке перестал быть для нее чужим в тот самый миг, когда она увидела его в окне своей палаты, и с тех пор он становился все ближе и необходимее. И Сойка не хотела жертвовать им даже в угоду единственному родному человеку.

Наверное, должна была, но свято верила в милость богов, пославших ей Ярке не для того, чтобы она разбрасывалась их дарами.

Пришлось встречаться с ним тайком, надеясь, что рано или поздно Дирк смирится и позволит сестре быть абсолютно счастливой. Потому что даже после первых поцелуев Ярке, когда в голове, казалось, не осталось ни одной мысли, губы горели, а душа ликовала, Сойка испытывала угрызения совести и никак не могла ответить Ярке с тем же самозабвением, с каким прикасался к ней он.

И сколь бы важным Ярке ни становился, это никак не уменьшало ее любви к брату.

Раз за разом Сойка давала себе слово поговорить с Дирком по душам, объяснить, какой хороший, на самом деле, Ярке и как ей больно оттого, что брат не хочет разделить с ней радость, но снова и снова откладывала беседу, то не зная, с чего начать, то боясь, что брат разрушит ее неверное счастье своей детской категоричностью, а она не сможет ему противостоять.

Наверное, за эту трусость боги и наказали. И когда Сойка, встревоженная скорой разлукой с Ярке, потеряла бдительность, они были застигнуты Дирком в самом недвусмысленном положении: в накрепко сцепленных объятиях и почти в забытьи от горячих прощальных поцелуев.

Но об этом она узнала лишь на следующее утро, когда вместо брата нашла на его постели короткую записку. Дирк сокрушался, что больше не нужен сестре, и сообщал, что ушел бить кочевников.

Сойка и Ярке: Их история - 2

Такой ярости Ярке не испытывал никогда в жизни.

Даже у хозяина, не жалевшего его шкуры и морившего голодом, страх и боль зачастую заслоняли все остальные чувства, а нынче в душе родилась чистая и совершенно неподвластная Ярке ярость. Ничто в его глазах не могло оправдать похищение драконом человека. Слишком хорошо Ярке знал, каково быть в плену. И никому не желал своего опыта. Особенно молоденькой девчонке, сироте, и так хлебнувшей горя за свою короткую жизнь.