Исцелённая любовью, или Сказание о королеве Лайле и бедном рыцаре

Я не понимаю её, но сердце вдруг начинает частить, а пальцы на руках мёрзнут. Решительная Эви, вбившая себе что-то в голову — это в тысячу раз более опасная Эви. А сестре и в обычном состоянии не стоит класть палец в рот.

Не знаю, чего от неё ждать, но уж точно не внезапного:

— Вчера вечером я была у Магды.

Заметив моё недоумение — речь только что шла совсем о другом! — Эви небрежно машет рукой и отпивает глоточек остывшего морса. Напиток ей не нравится, и бедный Кэсси получает выговор и наказ приготовить новую порцию.

Я вздыхаю и про себя от души жалею будущего мужа моей милой сестры. Ему не позавидуешь — если, конечно, он вообще когда-то появится, а не останется предметом моих пустых сожалений.

— Мы мило побеседовали, я подержала на руках малышку Катрину. Магда чувствует себя уже лучше и даже понемногу встаёт...

Я слушаю Эви с всё растущим удивлением. Она никогда не интересовалась такими вещами, никогда не делилась женскими сплетнями! Но сестра упрямо продолжает рассказывать о визите в королевскую опочивальню и напоследок осчастливливает меня шокирующей историей о том, как, пока взрослые кудахтали над новорождённой, юная Куинтина сняла штанишки и.

..

— Она написала в твои туфли? — переспрашиваю я.

Эви кивает и отворачивается к окну. Прямая спина и изысканный наклон головы — моя сестра могла бы стать восхитительной королевой.

— Да. И её никто не наказал.

Появление Кэсси прерывает разговор, и пока сестра берёт у него чашку и соглашается отведать свежую булочку, я успеваю заметить то, что ускользало всё это время от моего взгляда.

Эви всё ещё необыкновенно бледна, напряжена и решительна. И я понимаю, что история с испорченными и безжалостно выброшенными туфлями — присказка, а сказка, и не факт, что добрая и со счастливым концом, ждёт впереди.

— Сегодня рано утром я разговаривала с отцом, — подтверждает подозрения сестра. — Лайла, я понимаю, что тебе может не понравиться то, что я сделала. Но ждать, когда ты придёшь в себя и позаботишься о нас обеих, я не могла.

Прости, но то, что я сделала, я должна была сделать уже давно. Или ты, но ты не смогла, не сумела бы, и я...

Она запинается, повторяется и путается всё больше. Кэсси вновь получает её чашку с морсом и наказ не беспокоить нас как минимум полчаса. Я покрываюсь холодным потом. Никогда я не видела, чтобы сестра прятала от меня глаза и так отчаянно краснела.

— Говори, наконец, что ты сделала, Эви? Что ты натворила?

Она фыркает и криво улыбается.