Вечера Бездны

— Как хорошо, — воскликнул однажды Тощий Кияк, — что я решил оставить тебя! Как же горько было бы мне шагать одному!

Прошло ещё много дней, прежде чем впереди показалась чудесная роща. Деревья в ней были большие, каждое из сотни сплетённых стволов. Листва в ней была пышная, как кудри Белой Купальщицы, и нарядная, как её же ожерелья.

Роща была прекрасна. И всё же Тощий Кияк решил идти мимо, чтобы поскорее добраться до горизонта. Но тут багрянец распахнул пасть, вытянул шею к роще и облизнулся.

Так Тощий Кияк понял, что в удивительной роще он найдёт для себя нечто важное, и вошёл внутрь.

Травы в той роще были чудесные. Тощий Кияк упал в них лицом и так лежал до самого заката, поскольку никак не мог надышаться.

— Ну здравствуй, чужак, — рассмеялся над ним девичий голос.

Багрянец метнулся в сторону и заворчал, но потом расслабился. Так Тощий Кияк понял, что от голоса нет никакой опасности.

Он с трудом оторвался от трав, поднялся и увидел перед собой четырёх дев столь прекрасных, что таких и не бывает вовсе.

У каждой из них была кожа нежнее шёлка и волосы крепкие и витые, будто папоротники. Глаза их светились драгоценными каменьями, груди были высокие и ладные, пальцы тонкие и умелые, а бёдра крутые. На себе девы носили только выписанные красками узоры. Девы улыбались и глядели на Тощего Кияка с большим любопытством.

— Кто ты такой? — спросила та из дев, у которой папоротник волос был в цвету.

— Я — Тощий Кияк, — сказал Тощий Кияк. — Я вольный могучий воин и большой путешественник.

— Мы сказочницы, — сказала другая дева, с голосом, подобным журчанию ручья. — Мы живём в этой роще и рассказываем друг другу сказки от рассвета до рассвета. Может быть, ты хочешь остаться с нами?

— Я не могу, — с сожалением сказал Тощий Кияк. — Я должен идти дальше, чтобы дойти до самого горизонта.

— Как жаль, — расстроилась третья дева, та, вокруг которой хороводом летали светляки. — Если ты путешественник, ты должен знать много хороших сказок! Но так и быть, если тебе нужно, ты, конечно, иди.

Тощий Кияк уважал чужие законы. Он сел на ковёр из трав, подозвал к себе багрянца и приготовился слушать.

Четвёртая дева, та, у которой брови были похожи на тёплый мох, рассказала ему сказку. Это была лучшая сказка из всех, что Тощему Кияку приходилось хоть когда-нибудь слышать. В ней были удивительные приключения, дух странствий и свет надежды.