Дитя трёх стихий. Щит истинной любви.

– Что ты сказала? Ты встречалась с Асвером?

– Да не встречалась я, слышала, то есть подслушивала, – вот одна неверная фраза, и теперь оправдываться придётся мне. – Он разговаривал с Керугом, вашим шаманом. Ты делаешь мне больно.

Роу разжал ладони, но в его глазах плескалась такая ярость, что я поняла, придётся рассказывать. Вот только, что именно? В моей голове по-прежнему была сумятица. Я начала, пытаясь быть последовательной, про йоки, про голос в голове. Пришлось вскользь упомянуть о снах.

После того, как я сказала про гнездо гурун-хара под крепостью, недоверие ушло из глаз мужа.

– О гнезде не знает никто, кроме посвящённых, – пробормотал он. – И лабиринты доступны тоже не всем.

Я кивнула:

– Керуг сказал, что храм охраняют гурун-хара, и чужаки не могут пройти.

– Это так, – Роу положил руку на мой живот, его голос потеплел. – Но кое-кого уже признали своим. Продолжай.

Роу заботливо подложил мне под спину несколько подушек.

– Я не всё поняла, дракон говорил загадками, недомолвками, но, главное, он просил меня приходить, когда я смогу, чтобы укрепить связь.

Ведь это связь с ним? – я опустила глаза вниз на свой живот.

– Если тебе это всё не привиделось, то лучше будет, если никто не узнает, что дракон выбрал нашего сына. Так что там с Асвером?

Я продолжила рассказывать, стараясь вспомнить всё в деталях, но споткнулась:

– Что такое обряд на крови?

– Принесение в жертву или…

С меня слетела вся сонливость, я подпрыгнула, снова усаживаясь прямо:

– Он что собрался принести в жертву дракону нашего сына?

– С чего ты взяла?

Но я уже вцепилась в него руками, пытаясь сбивчиво объяснить про четыре стихии, по моим щекам текли слёзы.

– Успокойся, Лис, – Роу обхватил меня своими ручищами. – Вечно ты не дослушаешь, я же сказал «или».

Он говорил чуть сердито, но при этом нежно покачивал меня, словно убаюкивая:

– Неужели ты думаешь, что кто-нибудь посмеет хоть пальцем тронуть сына одного из джахтов? Вспомни наш брачный обряд в Хорнии, он тоже был на крови.

В Чампии даже детей врагов не убивают. Хотя есть один закон…

– Какой?

– Если сразу после рождения становится понятно, что мальчик не станет воином, его не оставят в живых, но это всегда делает отец ребёнка.

– А как это можно понять, когда он совсем маленький?

– Иногда клеймо изначального потока видно сразу.

Я кивнула, понимая о чём он.