Ты — моя богиня!

Но только я притиснулась к нему, запутавшись пальцами в волнистых волосах, Бесстрашный оторвался от моих губ и хрипло прошептал:

— Ты ещё не окрепла. Подождём хотя бы до следующей ночи.

— Почему не окрепла? Вполне! — я демонстративно отодвинулась, почти высвободившись из его объятий, и поморщилась от жжения в плече.

Оно появилось, как только губы Гильгамеша коснулись моих. Сейчас боль почти прошла, но откуда она? Я попыталась спустить с плеча тонкую ткань ночной сорочки, но Гильгамеш перехватил мою руку, и даже в неверных отблесках светильника, я видела, как помрачнело его лицо.

— Он оставил на тебе отметину. Пока убрать её не удалось, но...

— Анубис? — мне тотчас вспомнился мой вымученный поцелуй, мутировавшее лицо владыки Дуата и шок, когда его зубы впились в моё плечо.

Выдернув руку из ладони правителя Урука, я стянула с плеча ткань, обнажив небольшое пятно, похожее на скарабея.

— И что это значит?

— Он объявил тебя своей и потребовал вернуть...

— Потребовал?! Да как он.

— Тш-ш, — губы Гильгамеша снова прильнули к моим, будто успокаивая. — Никто ему тебя не отдаст, об этом даже не думай. А от клейма со временем удастся избавиться. Их пантеон всегда искал повод развязать войну, и сейчас притязания Анубиса дали такую возможность.

— Но почему? — растерялась я. — На аукционе купил меня ты, он меня похитил и только потому, что успел укусить, вдруг стал моим законным владельцем?

— Он уверяет, торг за тебя был прерван прежде, чем он предложил свою последнюю ставку, и на Празднестве ты ушла с ним добровольно…

— Лживая тварь! — возмущённо выпалила я.

Успокаивая, Гильгамеш ласково погладил меня по щеке и добавил:

— ...а Мардук и я ворвались на территорию чужого пантеона и покалечили одно из самых значимых божеств.

— Покалечили?

— Огнеокий Бык впал в неистовство и не мог остановиться, — улыбнулся Гильгамеш. — А я не хотел его останавливать. Ещё немного — и Анубис повторил бы судьбу Осириса, разнесённого Сетхом на четырнадцать частей.

Не удержавшись, я рассмеялась, и Гильгамеш снова прижал меня к груди.

— Когда только представлял, что он может с тобой сделать, мутилось сознание. Как же рад, что ты невредима...

— Всё могло быть хуже. Там... что-то произошло. Я была как бы не я... даже не могу объяснить...

— Я видел, — тихо проговорил Гильгамеш. — Как ты стояла над ним, обнажённая, недосягаемая, невыразимо прекрасная. А, когда повернулась ко мне, я едва тебя узнал. Это сила Иштар.