Ты — моя богиня!

Поцелуй получился так себе, побрали бы Гильгамеша скорпионы Адму! Неужели я в самом деле настолько без ума от правителя Урука, что любые объятия, в сравнении с его, кажутся пресными, а поцелуи не удаются, даже если от них зависит моя жизнь? Но мне нужно продержаться, и я удвоила усилия — даже царапнула Анубиса по спине. Из его горла вырвался хрип. Тонкая ткань, окутывавшая моё тело, начала рваться под грубыми прикосновениями, и я охнула — скорее от шока, чем от боли, когда владыка Дуата впился зубами в моё плечо.

.. Но "любовным" укусом божество мёртвых не ограничилось. Его красивое лицо вдруг изменилось: кожа — цвета золы, черты заострились, зубы стали длиннее, а из глаз будто вырвались крошечные шипящие кобры.

— Это т-твое истинное обличье? — отшатнулась я.

— Одно из многих, — ещё недавно чарующий голос теперь напоминал рык животного. — И я буду обладать тобой в каждом из них.

— А потом отошлёшь Гильгамешу то, что от меня останется, в золотом саркофаге? — озвучила я свою недавнюю догадку.

Когтистые пальцы сжали мой подбородок, утратившее привлекательность лицо склонилось к моему, и язык жадно прошёлся по моим губам.

— Если что-то останется, — уточнил он.

Я снова приложила усилия, чтобы не поддаться панике, и, как могла беспечно, рассмеялась:

— А ты умеешь шутить! — и, не дожидаясь ответа, снова прильнула к его груди. — Но можешь пока вернуть облик, в котором показался на аукционе? Он нравится мне больше всего...

Одна из психологических уловок расположить к себе визави: заставить его сделать что-то для тебя — пусть даже мелочь вроде подать стакан воды или принять облик, от которого не хочется бежать без оглядки.

Но на подсознательном уровне собеседник как бы «вложился» в тебя, а значит будет тобой дорожить... хотя бы настолько, чтобы не растерзать сразу... В ответ на мою просьбу из глаз жуткого божества снова вырвались кобры, губы скривились в мимолётной усмешке — и вот я опять смотрю на красивое до умопомрачения лицо владыки Дуата. .. и с трудом сдерживаюсь, чтобы не отпрянуть.

— Спасибо... — мой голос полностью перешёл на ласковое мурлыканье — верный признак зашкаливающей неискренности.

Но по невозмутимому виду Анубиса невозможно определить, насколько моя игра успешна. Может, попросить его ещё об одной услуге? На мгновение задумалась о какой, но лицо бога-шакала опасно близко склонилось к моему, и я поспешно выпалила:

— Умираю от голода! Не успела поесть на празднике...