Тайна виллы "Русалка"

) – «Вечная любовь», название песни Шарля Азнавура

[2] «Robert Heinlein’s spirit, come here! Are you here?» (англ.) – «Дух Роберта Хайнлайна, приди! Ты здесь?»

Глава 7

Мы посмотрели друг на друга круглыми глазами.

- Дух Роберта Хайнлайна, ты правда здесь? – спросил дядя неуверенно.

Носик снова уткнулся в то же слово.

- Ты будешь с нами разговаривать?

Та же реакция.

- Мне кажется, это жульничество какое-то, - заявила я, почему-то шепотом и по-русски. Чтобы не обидеть духа?

Указатель перепрыгнул к слову «No», опровергая мою версию о жульничестве.

- Дух Роберта Хайнлайна, скажи, Роберт правда спрятал главы последнего романа?

Вместо того чтобы ответить «да» или «нет», планшетка хаотично заскакала по всей доске, не задерживаясь ни на одной букве.

- Так он спрятал рукопись?

Ответом стали те же прыжки. Как и на несколько других вопросов.

- Короче, - я сняла руки с доски. – Фигня все это, дядь Петь. Никакой это не Хайнлайн и вообще не дух. Просто разводилово для дурачков. Там внутри, наверно, магниты какие-нибудь.

Или еще какой механизм. В общем, если хочешь, развлекайся сам.

Я встала, и тут-то раздался демонический хохот. Жуткий, скрипучий, леденящий. Причем в самом буквальном смысле леденящий: в гостиной вдруг стало так холодно, что я все покрылась гусиной кожей. Пол резко подпрыгнул и ударил по лбу, а потом погас свет…

Когда темнота понемногу рассеялась, я обнаружила, что лежу на полу. На холодном и твердом, похоже, каменном. По ощущениям – голая. Нет, не совсем, только ниже пояса.

Хотя на момент нашего с дядюшкой спиритического сеанса была одета в футболку и шорты.

Проверить ощущения визуально не получилось. То, что темнота рассеялась, - это я преувеличила. Из абсолютной черноты она превратилась в черноту относительную, позволявшую разглядеть руку, поднесенную к лицу, но не более.

Тогда я опустила эту самую руку туда, где должны были быть шорты, и завизжала как резаная, почувствовав под пальцами чешую. Не скользкую рыбью, а сухую и гладкую, как у змеи.

Вполне приятную на ощупь – если б только она не покрывала мое тело ниже талии. Именно на этой границе плавным градиентом в нее переходила обычная человеческая кожа.

Вся моя нижняя часть онемела, словно я отсидела ногу. Вот только ног у меня теперь как раз и не было. Там, где у человека туловище раздваивается, оно продолжалось единым монолитом. Как рыбий хвост.

Что?! Хвост?!

Я попыталась сесть, опираясь на руки, и это кое-как удалось, хотя результат не обрадовал.