Ученица особого назначения

Организм и сознание посовещались и нашли самый легкий выход из ситуации — отключиться.

В себя я пришла от резкой боли в руке. Распахнула и без того огромные глаза, дернулась.

— Осторожнее! — предупредил Фокс. — Так сделаешь только больнее.

Меня привязали к креслу: кожаные ремни стягивали щиколотки и запястья, широкие пояса крест-накрест перехватывали грудь. В помещении с белыми стенами не было окон — только стеклянные стеллажи вдоль стен. Пахло лекарствами и травами. Над головой работал пропеллер, усиленно остужая воздух.

Возле двери по стойке смирно стояли коротышка и белесый.

— Что вы мне ввели? — спросила я у хитро улыбающегося Фокса.

Он выбросил одноразовый шприц в мусорный бак и поднес к моему рту баночку с сиреневатой жидкостью.

— Название лекарства тебе ни о чем не скажет, — проговорил тоном наставника. — Сейчас почувствуешь легкий дискомфорт, но через минут двадцать боль и жар утихнут.

— Не буду, вдруг отрава?

Я попыталась отвернуться. Что за дьявольские эксперименты ставят на мне бестеры?

— Делай, что приказано! — осадил меня коротышка.

— Не смей перечить учителю! — поддержал его белесый

Как бы мне хотелось сказать что-то резкое в ответ. Например, послать прогуляться до одной знаменитой садово-огородной культуры. Но язык точно присох к небу. Введенное в руку лекарство распространялось по телу, превращая его в иссохшую пустыню.

— Остыньте оба! — приказал парням Джекоб Фокс. Вновь поднес моим губам сиреневатое зелье: — Пей, это лекарство.

Я косилась на него совсем иначе.

Попробовала и не прогадала. Едва лекарство попало в рот, как наступило облегчение.

— Спасибо, что спасли меня от угольной лихорадки, — поблагодарила бестеров, на секунду позабыв о жесткости их методов.

— Нет такой болезни, — огорошил Фокс.

— То есть? — не поняла я. — Как это нет? Да я с детства страдаю от приступов жара. Правда, никогда прежде не случалось таких сильных вспышек. Так я никогда так долго и не была без лекарства… и в воздух не поднималась.

Не знаю, что дал Фокс, но мне стало так легко, как не бывало прежде.

Словно плиту могильную с груди сняли. Голова совершенно перестала кружиться, зрение стало четким, без полупрозрачной пелены. Кажется, даже голос стал звонче, бойчее.

— А что за лекарство давали прежде? — заинтересовался Джекоб. — Как там твою «угольную лихорадку» лечили?

Я шмыгнула носом и покосилась на застывших у двери парней. Молодые, подтянутые, холеные. Как же не хочется перед ними признаваться в собственной никчемности.