Есть ли жизнь после отбора?

Что противоречило всему моему палаточно-путешественному опыту!

– Да, сброшенные шкурки позволяют надежно зафиксировать чары расширения пространства, – улыбнулся Кристоф и принялся накрывать на стол.

А я вдруг подумала, что так и не узнала, сколько именно продержались зачарованные им туфли. Листок с записями давно потерян, как, впрочем, и сами туфли.

Мимоходом коснувшись уха Гамильтона, я стала помогать Кристофу. Мы нарезали колбасу, выложили сладости на широкое блюдо, а после я разбавила чай Гамильтона холодным кипятком.

– Благодарю, – он потянулся, – полагаю, у вас есть новости? О, за это отдельное спасибо.

Кристоф, искавший что-то в небольшом шкафчике, выложил на стол две серебряные трубочки. Все так, как любят выходцы с Псовьего мира, – не лакать, а втягивать в себя.

– Окраинная кровяная колбаса, – с придыханием произнесла Ауэтари, – моя слабость.

Но ела она так, будто это совсем не слабость, – аккуратно и неспешно.

– Приятного аппетита, – пожелала я и взяла с подноса ореховую конфету.

Пододвинув к себе чашку, я рассказала о том, что сборщики теперь едины. И о том, что нас ждут трудные времена. И что придется действительно дать дом леди Фоули-Штоттен старшей.

– Я должна была остаться рядом с тобой, – тихо вымолвила Ауэтари, – а не закрываться в своем горе. Тогда никто бы не посмел пытаться убить тебя.

– Терять своего человека страшно, – хмуро бросил Гамильтон, – это оставляет страшные рубцы на сердце.

Смутившись собственных слов, он принял горделиво-равнодушный вид и замолчал.

– Что было, то прошло, – спокойно сказала я. – Теперь у меня есть ценный опыт и надежный компаньон.

– И тайный враг. – Кристоф покачал головой. – Мне тоже кажется, что дело не в деньгах. Или не только в них.

Он пригубил чай, поставил чашку и протянул руку за конфетой. И, как назло, я нацелилась на ту же конфету! Наши пальцы столкнулись над блюдом.

– Угощайся.

– Нет-нет, бери ты. – Я покачала головой и тоже убрала руку.

А вся беда в том, что ореховая конфетка осталась только одна.

– Не буду вас мучить и помогу, – хмыкнул Гамильтон и ловко левитировал сладость себе в пасть. – Я великий решатель конфликтов.

– Да уж, – хмыкнула я, – спасибо, ты избавил нас от страданий.

– Обращайся, – великодушно произнес пес и подмигнул посмеивающейся Ауэтари.