Русалка для слуги Кощея

Хотя у Даждьросы хватало казны, чтобы нанять на волоке ватажников, которые на руках бы домчали маленькую лодчонку до берега Зверя, идти к людям она побоялась. Кто знает, нет ли поблизости Кощеевых слуг. Да и не хотела она, чтобы путь ее сделался кому-то известен. По этой же причине она опять не воспользовалась чарами. Отталкиваясь от дна шестом, шла вверх по течению какого-то безвестного ручья, потом, когда он свернул к Полуночи, вытащила лодку на берег и поволокла, стискивая зубы и глотая слезы.

Сначала дорога шла полого вниз.

Даждьросе даже не требовалось подкладывать катки, днище легко скользило по сухому мху. Потом уклон кончился и начались непролазные чащобы да буреломы. Даждьроса точно знала, где находится река Зверь, но в этих местах почти не бывала и по лесам здешним прежде не хаживала. Какое-то время она упрямо продиралась напрямик, ненадолго забегая вперед, разведывая дорогу, перенося поклажу и вновь возвращаясь за лодкой, в которой неподвижный и словно бы уже готовый отправиться в последний путь лежал Велибор.

Совершая пятую или двадцать пятую ходку, окончательно выбившись из сил, Даждьроса подвернула ногу. Сама по себе эта безделица особого значения не имела. Подобные вывихи она еще в детстве лечила прикосновением рук. Однако жестокая обида и накопившаяся усталость предыдущих дней накатили скопом, изливаясь в горьких слезах.

– За что, за что мне, горемычной, столько испытаний? – ни к кому особо не обращаясь, причитала Даждьроса.

И тут же сама себе отвечала.

«За то, что отступника отринутого полюбила».

Только бы Велибор выжил. Погруженная в свои невеселые думы, почти беспамятная от усталости русалка не услышала, когда рядом раздались медленные, слегка шаркающие или прихрамывающие шаги.

Глава 22. Дядька Леший

– Девка, безумная, что творишь?!

Услышав почти над ухом похожий на скрип старой коряги голос, Даждьроса испуганно вскинулась, готовая до последнего защищать себя и Велибора… и встретилась взглядом с дядькой Лешим.

Если бы не чутье русалки, она бы в жизни не отличила Хозяина леса от старого замшелого дерева с сучковатыми ветвями и выступающими из земли мощными корнями.

В его волосах, сейчас зеленевших листьями, вили гнезда птицы, по плечам скакали белки, а глаза на безбровом лице, проступавшем в морщинах коры, смотрели недоуменно и кротко.

– Прости, дяденька, что потревожила твой покой, – поклонилась лесному старцу Даждьроса, удивляясь, как хрипло и непривычно глухо звучит ее голос.