Наложница

А раб, маячивший за хозяином,поклонился толстушке.

— Приветствую, муж мой! — сказала она, пастух ответил:

— Здравствуй, Кама! — и на этом с любезностями было покончено. Женщина уперла руки в бока, и кивнув в мою сторону, спросила:

— Что за чучело?

Пипец! Еще и чучело!

— Наш раб! — произнес пастух, заглядывая жене в лицо, и, по виду, рассчитывая на ее одобрение.

— И зачем он? Тощий, мелкий, грязный… На что он пригоден? — скривилась жена, не одобрив приобретение мужа.

— Продадим! — заискивающе оправдывался старик.

Похоже, целование руки — просто ритуал. Хозяйкой в доме была жена.

Дени ошибался, когда говорил, что слово женщины в Богунде ничего не значит. Еще как значит!

— Тьфу! Кто его купит! — между тем, произнесла хозяйка,и добавила, весьма нелогично:

— Заклейми, что б не сбежал!

— Нельзя меня клеймить! — крикнула я — Я раб Астахана!

— Врет! — воскликнул пастух — Клейма нет!

— А если не врет? — услышала я голос, обернулась, и обнаружила еще женщину, довольно молодую, красивую, с золотым обручем на голове, и в окружении трех рабынь.

— Астахан убьет за кражу своей собственности! — продолжила она — Может, заклеймить не успели. Грец, где ты его взял?

— Спал под кустом, госпожа! Один! — ответил, кланяясь, пастух, и добавил — А хана нет, он в походе!

— Уже вернулся! — улыбнулась молодая — С победой, как всегда!

— Значит, — встрепенулся старик — и господин Глава возвращается?

— Да! — продолжила улыбаться молодая — И мой муж тоже вернулся, живой, слава богам, и невредимый!Был гонец.

Жена Герца тоже улыбалась и кивала.

— Слушаюсь, госпожа Ирилия! — ответил старик, опять кланяясь.

Толстушка выступила вперед, закрывая меня от молодухи.

— Конечно,— произнесла она — раб врет! Зачем такая вонючка хану?

Ирилия хлопнула в ладоши, и жена пастуха, с неохотой, отодвинулась.

— Что ты умеешь, раб? — спросила молодуха — За что великий Астахан забрал себе?

Я молчала, опустив голову.

— Вот! — воскликнула толстушка — Совсем бесполезный! Но, по праву наш! Грец его нашел, и пленил!

— Это так! — кивнула Ирилия — Можете оставить, но, пока не клеймите! Дождемся Главу, пусть он решает! Только,— добавила она, поморщившись — пусть помоется. И одежду другую дайте!

— Да, жена Главы!— почти хором ответили муж с женой, кланяясь.