Легенда Жемчужного озера

Сквозь звон в ушах я слышу с каким свирепым свистом рассекает воздух сталь соперника, отчего рискую впасть в ступор.

Не хочу умереть от руки немытого урода.

Соображаю первую защиту – его клинок встречается с моим, затем я резко выворачиваю руку и почти нежно провожу лезвием по лицу разбойника. Он инстинктивно отворачивается, предоставив мне свободу действий. Не задумываясь, опрокидываю его на спину и пригвождаю мечом к земле.

Периферийным зрением замечаю, как один из ублюдков хватает Мину за косу и тянет к себе.

Девушка, глотая горькие слезы, пытается вырваться, но только раззадоривает нападающего, будто он издевается не над живым человеком, а собирается выпотрошить соломенную куклу.

Внезапно вспоминаю себя, такую же напуганную, одинокую, в руках своих однокашников, которые разжимают мне челюсти и пихают в глотку грибы, при этом стягивая с меня мокрую рубашку. Мне тогда никто не помог.

Отворачиваюсь от Мины, пытаюсь убедить себя в том, что она тоже обучалась бою, а значит справится сама, как я всегда справлялась, но непонятно откуда взявшееся чувство долга заставляет меня подскочить к обидчику и угостить его сталью со вкусом крови его же товарищей.

Расмина падает на землю, чем моментально привлекает внимание другого разбойника. Он замахивается мечом, но я, не до конца отдающая отчет своим действиям, закрываю Мину собой, уводя при этом наши тела от оружия. Меня пронзает острая жгучая боль, из груди вырывается надрывный крик, и я начинаю заваливаться на бок, чувствуя, как мокнет моя рубашка. Проклятье!

Пихаю Мину в сторону, а сама вскакиваю на ноги, отвлекая разбойника на себя. Наношу пару ударов, затем обманным выпадом увожу противника в сторону и задеваю его предплечье. Удар из-за раненого бока у меня получается слабый. Я так нелепо спотыкаюсь о камень и носом клюю промерзлую землю. Заставляю себя перевернуться на спину, дабы встретить смерть лицом к лицу. Что ж, по крайней мере не от чумы, и то хорошо. Жаль только, Лурд страшно расстроится.

Он возлагал на меня большие надежды…

Я не вижу перед собой злобно усмехающегося разбойника и направленного в сердце острия. Думаю о маме. Папе. Мики. Интересно, как они меня встретят? Будут ли гордиться? Хочу обнять мамочку, уткнуться носом в ее плечо и выплакать все, что накопила в себе за пять лет. Как долго я ждала… Мики, наверное, так вырос…Первым делом, как увижу их, расцелую и извинюсь за свои последние слова, сказанные им в приступе гнева.