Легенда Жемчужного озера

--Ай! Холодно!

--Позволь помочь, -- сквозь смех предлагает Алек, уже направившись в мою сторону, однако вовремя останавливается, завидев у меня в руках новый снаряд для атаки.

--Тебе крышка, -- угрожающе подкидываю снежок, медленно, словно хищница, загоняя в угол свою неумелую жертву.

Алек примирительно поднял руки.

--Послушайте, домина Лэйк, предлагаю мирно решить сие недоразумение и полюбовно разойтись!

--Доминас Ревон, вы буквально дали мне по шее! Никакой пощады не ждите, это дело чести!

Срываюсь с места и бегу к Алеку, который ожидаемо дал деру.

Со стороны наш бой походил на догонялки двух умалишенных взрослых, которые носятся как угорелые возле церкви и кидаются друг в друга снежками. Дети, игравшие неподалеку, разинув рты смотрели на нас и болели почему-то за Алека…

Мороз уже сковал опухшие пальцы, поэтому мне ничего больше не оставалось, кроме как снести Алека с ног, чтобы он пал и признал свою капитуляцию. С разгона прыгаю на капитана, и тот от неожиданности ложится на мягкий снег, крепко прижав меня к себе.

Мы лежим обнявшись, безудержно смеемся, пытаемся тяжело отдышаться, пока не осознаем, что поза, в которой мы застыли, неприличная, даже пошлая. Вскакиваю с Алека как ошпаренная, но хохотать не перестаю. Капитан тоже поднимается на ноги и помогает вытряхнуть снег из моего капюшона.

Растираю раскрасневшиеся руки, недовольно шмыгнув носом.

--Пойдем, Марджори, в храме есть горячий чай и огонь.

По пути он отдает мне свои сухие перчатки, которыми попросту не успел воспользоваться, ввиду непрекращающихся атак, и в этот момент я испытала странное, до боли знакомое чувство… Защищенности? Не знаю, как описать… Словно я вернулась в детство, когда рядом с родителями чувствовала себя неуязвимой…

Гляжу исподлобья на спокойного Алека.

Его лицо безмятежно, а черные глаза задумчивой дымкой окутали ярко-освещенное помещение молитвенного зала. Интересно, о чем он размышляет? Чувствует ли то же самое? Я вдруг поняла, что ничего о нем не знаю, кроме того, что его мама мертва. Думает ли он о ней сейчас? Я не могу спросить. Не имею на это никакого морального права.

--Мир вам, дети мои, -- в пустой зал вошла служительница церкви, облаченная в белую рясу. Это оказалась пожилая женщина, чье уставшее лицо было испещрено морщинами, а выцветшие глаза, казалось, давным-давно потухли.

--Благодарю, -- дружелюбным тоном откликнулся Алек. – Меня зовут Алек Ревон, а это моя подруга – Марджори Лэйк. Мы пришли, чтобы переговорить с сан Цио́ном.