Стихия - Огонь

Козерог залезал все выше и выше, а горы становились все круче и неприступнее. Немногочисленные животные и птицы, встречавшиеся им на подъёме, не рисковали забираться на такую высоту и остались далеко внизу. А на верху, на запорошенных и продуваемых всеми ветрами громадах царили пустота и безмолвие, нарушаемое лишь звуком поступи козерога.

Здесь, на головокружительной высоте воздух становился разряженным, Веронике стало тяжело дышать и даже соленые ветра, дующие с побережья, не приносили облегчения.

Они ослабевали и затухали под натиском более могучих и холодных порывов, обрушивающихся с горных вершин.

Струящиеся по склонам тонкие ручейки превратились в опасные препятствия. Схваченная морозом вода на глазах превращалась в лед. Сильваер с большой осторожностью обходил блестящие, словно покрытые застывшим стеклом камни. Но когда хоть одно его копыто соскальзывало Вероника обмирала от страха. К счастью, это случалось редко, а вот нависающие уступы, широкие и глубокие расщелины, через которые приходилось перепрыгивать, встречались все чаще.

Вероника держалась уверенно на спине козерога. Она уже не боялась упасть, и все равно каждый такой прыжок над пропастью заставлял ее напрягаться изо всех сил, хватаясь за гриву, но ее руки так замерзли, что уже почти ничего не чувствовали.

Вскоре они добрались до границы вечных снегов. Сильваеру стало сложнее выискивать трещины и уступы под плотном белым покровом, он обессилил и начал спотыкаться. Но останавливаться здесь он не мог.

Ледяной ветер за каких-то пол часа был способен выстудить тела путников до самых костей. И козерог карабкался все дальше и выше по отвесным стенам, а

Вероника, дрожа всем телом пыталась удержаться на его спине. Она тяжело хрипло дышала, ее била крупная дрожь, ноги и руки почти полностью потеряли чувствительность, щеки пошли синими пятнами, ресницы и волосы, выбившиеся из-под капюшона, покрылись инеем. Козерог выглядел не лучше: его гриву и серебристую шерсть коркой облепил снег, вокруг ноздрей, рта и глаз топорщились длинные сосульки, на ногах гроздьями висели белые комья.

Перевал совсем близко. Девушка видела узкий проход меж двух острых пиков, с которых то и дело срывались белые вихри. Солнце клонилось к закату, на горы медленно наползала темнота. Когда на вершину опустилась тень, стало еще холоднее. Ветер тоже прекратился, казалось, и он застыл. Ледяной воздух немилосердно терзал легкие.