Заложник ведьмы

Охотник говорил уверенно, но при этом не давил. Его слова звучали разумно и правдиво, и Фелану нечего было возразить. Но все тело зудело от тревоги.

Шаг за шагом он медленно приближался к Вильгельму. Меж деревьев все еще разносились крики и рык, воздух все больше пропитывался дымом. Если у него получится переубедить Вильгельма, если охотник оставит Улу в покое и заберет только Бренну, то весь этот бардак прекратится. Лес останется на месте, жизнь в деревне вернется в привычное русло, а Фелан будет выхаживать волчонка, исполняя клятву.

И будет рядом с Улой. Не из-за клятвы, а по нужде своего сердца.

Ощущение скорого окончания борьбы придавало сил. Ночь кончалась, приближался рассвет, и примирение было так близко. Пройти еще несколько шагов, посмотреть в глаза и сказать пару фраз. И начнется его новая жизнь — жизнь Фелана.

Он шел все быстрее и увереннее. В пелене тумана все отчетливее виднелся силуэт Вильгельма, и вскоре Фелан увидел его лицо. Он шагнул в сторону, чтобы обойти кочку, и что-то нехорошее ему померещилось в глазах охотника.

Быстрое движение руки, — арбалет, — и Фелана отбросило назад. Он спиной врезался в дерево, мимо которого только что прошел.

Воздух ударом выбило из легких. В глазах потемнело, все звуки замолкли, оставив его в полной тишине. Не понять, где земля, где небо.

Вспышка боли пронзила правое плечо и мгновенно расползлась по всему телу.

Вдох. И снова боль. Плечо горело пламенем, словно его жгли раскаленной кочергой. Оглушающая тишина сменилась гулом, разрывающим уши, а темнота взорвалась ослепляющими вспышками самых разных цветов.

Боль текла по костям, отдаваясь в ребрах, позвоночнике и черепе. Плоть будто разрывали изнутри. И каждая попытка вдохнуть хоть немного воздуха вновь и вновь рождала импульс боли. И никаких больше чувств, только боль, боль, боль.

Мгновения растянулись в вечность.

Яркие пульсирующие круги и вспышки уступали место деревьям в тумане. Почва под ногами понемногу твердела. К гулу в ушах прибавились частые удары сердца.

Фелан попытался осмотреться, повернуть голову, но плечо опять кольнуло болью. Уже не такой сильной, но очень даже ощутимой.

Темная фигура нависала справа, рядом с источником агонии. Но внимание привлекла даже не сама фигура, а какое-то мельтешение с той же стороны. Что-то светлое мелькало на темном фоне, и в такт этому мельканию плечо обжигали маленькие вспышки боли. К гулу в ушах прибавился другой гул, почему-то именно слева.