Шальная магия. Здесь

И только когда мадам Зу медленно-медленно отъехала на своём стуле, откинувшись так, что, казалось, вот-вот завалится, опрокинется, и презадумчиво уставилась на Альбину, девушка очнулась и сама посмотрела на портниху внимательно, пытаясь разгадать её взгляд, понять, о чем она думает.

Но мадам так и сидела, не двигаясь, будто бы не дыша, с потухшей сигарой в зубах. Альбина опустила взгляд на то, во что была одета. Её обычное платье. Только черные шнурки приколоты сверху вниз, и то расходятся на груди и бедрах, то сходятся ближе на талии, лоскутки разных оттенков белого прикреплены у выреза платья и длинная нитка, зацепившаяся у рукава.

Альбина задумчиво тронула её, и нить качнулась под пальцами, а потом отцепилась от платья и плавно слетела вниз.

- Вот оно! – выдохнула мадам Зу тихо, но сильно, так, что ткани на груди девушки вспорхнули и снова улеглись, как от легкого ветерка. – А теперь скажите мне чего хотите от этого платья вы? И от самого бала?

Мадам обернулась и посмотрела вопросительно на матушку, будто отдавая ей право решать.

Но сейчас же указала Альбине на стул рядом со столом, к которому будто сам собой покатилось и её самоходное сиденье, и получилось, что портниха спрашивает Альбину, а не матушку.

Та, придремавшая на уютном диванчике, сонно захлопала ресницами и непонимающе осмотрелась вокруг. Альбина улыбнулась ей, кивнула, что, мол, всё хорошо, и когда матушка, облегченно вздохнув, вновь прикрыла глаза, повернулась к мадам Зу.

Та только пыхнула дымом сквозь улыбку и кивнула.

Ну да, тут нетрудно понять, с кем легче найти общий язык, и кто на самом деле будет принимать решение.

Альбина присела. Мадам же щелкнула по сигаре, и её кончик снова задымился. Широким жестом пухлой, в перевязках как у младенца, руки освободила место на заваленной коробками, коробочками, обрезками тканей, кружев и тесьмы, пуговицами, пряжками и прочим мелочами столе – таком огромном, что он казался клумбой, по нелепой случайности попавшей в комнату – и достала бумагу.

Тут же в её толстых, будто налитых водой, пальцах появился острый карандаш, и он резво забегал по листу, резкими штрихами вылепливая образы. И из-под этих неловких с виду пальцев выходили одна за ругой тонкие фигурки, в которых Альбина узнавала себя, и на каждой ей фигуре – новое платье.

Мадам Зу, продолжая рисовать, напомнила:

- Говорите, девочка моя, говорите, - и качая головой, пустила вверх кольца дыма.