Кофейня на краю мира

Последний вид существ имеющих эльфийское происхождение так и называются “эльфы”, но они живут поодиночке среди людей, подчиняются законам человеческого королевства, и ни в подземелье, ни в лес, ни в горы их не примут. Как гостя - пожалуйста, как жителя - нет. Рождаются от связи дроу и светлого эльфа, из-за чего их внешность отличается от внешности представителя любой другой расы. Почти всегда имеют голубые глаза и темные волосы, или же светлые волосы и абсолютно черные глаза, в зависимости от того, к какому виду принадлежал отец.

Я перевернула страницу и вытаращила глаза от удивления. С портрета, нарисованного простым карандашом, на меня смотрел Райн! Протерла глаза и посмотрела на портрет снова. Ну это точно Райн Догрус!

Но потом мой взгляд скользнул вниз страницы.

“Герцог Арви Догрус - прежний главный советник Его Величества Вильена Сакари Де Рьеш с 5628 по 5682 года. Был награжден титулом и прилагающимися к нему землями в 5682 году за преданность короне.

Даты жизни: 5600-5696.

Умер через год после смерти своей супруги Ойвы Догрус, которой на момент смерти было девяносто два года.”

Я перечитала подпись несколько раз, но так ничего и не поняла. Арви Догрус не мог быть ни дроу, ни светлым эльфом, судя по тому что я уже узнала о тех видах. Но что его портрет делает в этой книге? Отец Райна определенно принадлежит к расе людей, но вот сам Райн в точности подходит под описание эльфов, у которых смешанная кровь… К тому же, Ойва умерла шесть лет назад в возрасте девяноста двух лет, а Райну на вид от силы лет тридцать.

Неужели она родила его так поздно?

И все-таки, почему этот портрет, в этой, блин, книге!

Только мне стоило начать думать, что я разбираюсь хоть в каких-то вещах этого мира, как попадается такая информация, из-за которой вся моя убежденность сыплется прахом!

Нет, я теперь должна, просто обязана наладить отношения с противным журналюгой, чтобы все-все узнать у него, иначе спать не смогу из-за роя мыслей в голове. Читать что-то еще уже не смогла бы, перед внутренним взором все еще стоял портрет отца Райна.

Я ворочалась в кровати до самого вечера, а с заходом солнца крепко заснула.

Проснулась же с мыслью, что мне стоит испечь что-то вкусное и необычное для журналиста, и пойти к нему с примирением. От идеи мило улыбаться человеку ударившему меня дверью, затошнило, но любопытство и желание выяснить кем является господин Догрус было слишком сильным.

Я впервые за эти дни пошла в баню.