Спасти царевну

Дело-то царское непыльное: пару указов пират подписал безжалостных, заморских кушаний отведал редких, царицу приголубил отчаянно… да под ночным покровом во тьме растворился, казну царскую с собой прихватив…»

… Сказка о царе и Скоморохе.

Милада торопливо скатилась по трапу, решительно отмахиваясь от назойливо причитающего сопровождения. Времени было мало: корабль уже входил в порт.

Искомую дверь царевна обнаружила почти сразу. Она оглянулась по сторонам и, опасаясь передумать, торопливо толкнула дверь.

Почему она решила, что будет не заперто?

И что ее вообще здесь ждут?

Закуток, где ютилась старшая по пушечной палубе, был совсем крошечным, его и каютой-то назвать было сложно.

Вивьен могла занять помещение наверху, принадлежащее при жизни ее учителю, но не захотела. Так и осталась жить в маленьком закутке, который отыскал и переоборудовал заботливый экипаж «Александры» для единственной женщины на борту.

В итоге, в пустующую каюту переселился куда менее щепетильный боцман, а дочь адмирала Кизгайло упрямо продолжала спать в клетушке в трюме, куда едва умещалась узкая кровать и сундук с вещами.

Царевна замерла, не решаясь войти. Вивьен сидела на кровати, обхватив колени руками, и смотрела в стену, а у самой двери, прямо на полу в точно такой же позе замер Маркиз. По уму, стоило бы закрыть дверь и ретироваться, но Милада должна была первой узнать решение Вивьен.

— Прошу прощения… — нерешительно начала царевна, но закончить не успела.

— После казни мне передали вещи отца: парадное платье, в котором его увели в каземат, фамильный перстень и письмо, которое он написал перед смертью.

Оно не было запечатано — и я его прочла. Ни для меня, ни для матери там не было ни строчки, оно целиком предназначалось ей. Я помню каждое слово, — Вивьен говорила спокойно, вот только взгляд ее лихорадочно метался по стене, выдавая, как тяжело даются ей, человеку скрытному по своей природе, подобные откровения. — В то мгновение я впервые подумала, что он изменник. Раз он предал меня и маму, вполне способен был поступить так же и по отношению к сюзерену. Я хотела сжечь постыдное подтверждение его вероломства, но почему-то так и не решилась.

Вивьен подняла руку и не глядя протянула Миладе сложенный вчетверо конверт.

— Отдайте ей, я не смогу этого сделать… сама.

Царевна растерянно приняла пожелтевшее от времени письмо.

— Поместье конфисковала корона, я не успела ничего оттуда забрать. Письмо, — Вивьен грустно улыбнулась, — то немногое, что у меня осталось.