Вольга и Дарёна

Одна половина его БЕЛАЯ, где он сейчас находится, а другая половина – ГОРЮЧАЯ – в мраке утопает, горькими слезами людей, что за жизнь свою они пролили, пропитанная.

Этот Мост-Камень точно как доля человеческая: часть века живем – горя не знаем, а другую его часть – в горе утопаем.

Теперь впустила Вольгу в себя Навь, но без коня и Меча-Кладенца удалец остался. Перескочил волком через черту, миры разделяющую, и увидел он, что в реке Смородине не вода бежит, а огонь горит, полыхает. И от реки смрадом разит, да таким, что человек понюхав его – вмиг бы с ног свалился и без разума остался.

Но теперь он Вольге совсем нестрашен.

Изо всех сил бросился парень в навьем обличье по мосту рыскать – невесту разыскивать. Вот только нет тут ни следа ее, ни запаха…

Припомнил он слова Бабы-Яги: «Ежели успеешь, то снимешь ее с того камня, а нет, то ей оттудова одна дорога – в Навь. И тебе за ней в иной мир придется отправиться»…

Что ж, темная часть Калинова моста – еще не Навь.

Мир темных богов впереди. Помчался Вольга к неизвестному берегу не раздумывая. Холод и мрак усиливались да сгущались с каждым его прыжком.

Но лишь выскочил он на темный берег, Марена ему навстречу вышла и махом столкнула парня-волка в свирепую реку, злобно крикнув ему вслед:

«Кто в реку Смородину упадет, тот враз пропадет!»

Да Вольга теперь совсем другим стал – неуязвимым. Он в огне не горит и в воде не тонет. Похоже, светлые боги позаботились.

Даром-наказанием щуки удалец воспользовался – в осетра обратился и нырнул под полыхающий огонь, что речку покрывал.

Отплыл подальше и из огненной реки на сушу выпрыгнул, снова в волколака превратился. В кромешном мраке Нави он прекрасно видел и чувствовал себя здесь как дома – темная печать его знать о себе дала.

Ясно, что Мару ему сторониться надо, пусть он и необоримым стал, но Вольге ее никогда не победить – она ведь темная богиня. Она уж если постарается то волшебную защиту, так внезапно появившуюся у парня, пробьет и совсем его изведет.

Но пока Марена думает, что нет больше Вольги, пусть так и думает. Крадучись он по мрачной пустоши принялся рыскать – Дарёну разыскивать.

Долго он бегал в поисках своей Белки, желанной птички-пташицы, и наконец-то нашел ее. Ничком на земле лежала она у мертвого куста. Тело ее бездыханное на спину свою он забросил, к Калинову мосту прокрался и по нему рванул что было сил.