Вольга и Дарёна

Звериную лютость усмиряя, пробежал темной тучей по хоромам княжеским и жилищам дружинников. Но так и не учуял волчьим нюхом духа невесты.

Нет ее здесь. Никого не тронул Вольга в зверином обличье.

Прежняя одежда вся на клочки разлетелась, когда он в оборотня переметнулся, потому взял в зубы подвернувшиеся рубаху со штанами и перескочил через стену княжеского дворища, а там снова в человека превратился.

Вернулся в дом, куда на постой его приняли. Меч тут и конь на месте. Лузга не успел до них добраться.

Поплатился за свою алчность.

Больше ничего не держало Вольгу в городище. Да и пока не хватились его, нужно убираться отсюда поживее. Ворота Добролюбля ночью запирались. Парень на авось предложил стражнику монету, и тот его охотно выпустил втихую.

Вольга и был таков.

Но сразу за городищем все-таки остановился у здешнего капища, того, где деревянные идолы стоят. Как Ворон он уже обращался к богам, ища их помощи в поисках Дарёны. Решил наудачу и истуканам просьбу свою высказать.

Вдруг боги так скорее его услышат? Недаром же таких идолов и Белки у себя поставили.

Не дождавшись ответа богов, отправился он, куда глаза глядят. Ничего лучше пока не придумал. Вскоре усталость навалилась на него гнетом неподъемным, остановился Вольга, коня стреножил, а сам на траву под березой прилег.

И приснился ему, привиделся БЕЛ ГОРЮЧ КАМЕНЬ в чужой сторонке, и Дарёна на нем сидит, сойти с него не может, Вольгу дожидается.

Пробудился он, вскочил. Как ему невесту найти? Где этот камень? Но жива она! Жива!

Тут конский топот послышался, нагнали его дружинники Гремислава, им здесь все дороги известны.

Вдруг возник в голове Вольги тот жуткий голос, нутро выворачивающий: «Накинь волчью шкуру! Покажи им, каков ты есть! Расправься с ними без жалости!»

Не стану я на неповинных людей волком нападать! Князь им велел меня поймать, они волю его исполняют.

Приблизились конные, обступили парня со всех сторон:

– Сам в Добролюбль вернешься или силой вынудить?

– Не желаю вам зла, – ответил им Вольга.

– Признаю, был не прав. Но тяжесть моей вины никак нельзя уравнять со смертью. Не по нраву мне такая правда Гремиславова. Моя правда теперь сама по себе будет и под иную правду, пусть и княжескую, я свою причесывать не стану. Не обессудьте, уступить вам не могу. Лучше уходите подобру-поздорову.

Впервые он Меч-Кладенец на битву позвал, вынул из ножен, тут и вспыхнул Громовой знак на рукояти, зачаровывая Вольгу.