Вольга и Дарёна

– Как видишь? Да неужто?! – беспокойно отозвалась она, взмахнула руками и принялась что-то быстро нашептывать, выдернув волосок из своей худой косы.

А когда поняла, что ее заклинание на парня не действует, прекратила и уже твердым голосом заявила:

– Небось и я красавицей когда-то была, да своенравной. А потом враз обезобразилась. Ничего, будешь пить напитки медовые и видеть меня девкой бедовою!

Припоминая былички, рассказанные дедом Суховеем, Вольга сообразил:

– Поди, кикимора ты болотная?

– Так и есть, – согласилась она и поведала ему о своей тяжкой доле: – Девицы-русалки при жизни всласть невестились, а я в девках ходила-ходила и засиделась насовсем, никто из парней так на меня и не позарился.

Вот не гадала, что тут себе женишка найду! Ничего, привыкнешь ко мне. Тебе деваться некуда. Я твоего коня и оружие за речкой припрятала, а тебе – после игрищ с русалками – туда никак не перебраться. Будешь на бережке жить-поживать, а я из болота к тебе каждую ночь приходить стану. Так и слюбимся. Я как женщина – сама доброта, а как кикимора – ну раз на раз не приходится…

Вольга промолчал, сделал вид, будто смирился. А как только они подошли к месту, где ему предстояло доживать свой век, он миролюбиво уточнил у кикиморы:

– Мой конь там без меня не пропадет?

– Да смотри, вон он, живехонек, на воле бегает и радуется, – ответила она и указала рукой через реку.

Деревья на том берегу вмиг расступились, и появился зеленый луг, а на нем Сивка спокойно пощипывал траву.

– За то, что освободила меня от чар русалочьих – обязан тебе, но в женихи себе другого поищи, мне нужно свою невесту вызволять, – произнес Вольга, ударился оземь, превратился в осетра и прыгнул в реку.

Так и утек он от обескураженной кикиморы, и русалки не разглядели его в воде в облике рыбины.

Глава 8 Вещие птицы

Вольга потерял счет дням, сколько он уже был в пути – ему не хотелось и думать. Порой его окрыляла горячая надежда, что вот сейчас, вон за тем поворотом или вон за той горой он непременно отыщет зазнобу.

И всё у них тотчас наладится, и впредь будут они жить-поживать беззаботно и радостно.

А иногда он совсем не подгонял сивого, склонив голову и пребывая в тягучей тоске-печали, лишь тихо повторял:

«Куда же мне ехать, в какие края? Где же ты, где ты, Дарёна моя…»

Однажды Вольга добрался до распутья трех дорог, а там продолговатый камень стоит посередине, на нем закорючки да знаки какие-то выбиты.