Цена колдовства

Только оно могло победить эту злую гарпию, если она способна творить такие вещи. Джеромо должен найти способ отомстить ей. Алхимик злобно зарычал на герцогиню, как бродячая собака, загнанная в угол.

Агата Адавар покачала головой.

— Зря я тебя пожалела...думала ты мудрее...сильнее...а ты жалок...

Она усадила изящную куклу в карету, и бросив на алхимика последний взгляд села сама и приказала кучеру трогать. Джеромо остался сидеть один, убитый отчаяньем, страхом и жаждой мести.

...Рут отчаянно пытался проснуться.

Его тошнило. Одно имя герцогини заставляло его кричать и биться из стороны в сторону. Чувства загнанного в угол ученого смешивались с его собственными, и книжник боялся совсем в них потеряться. Мысли путались в его голове. Видения слабели. Становились все более блеклыми и тихими. Он уже не проваливался в них как в яркий сон. Он лишь мельком улавливал суть.

Джеромо боялся. Джеромо бежал. За ним гнались. Он потерялся в пустынной долине. Бродил по лесам. Голод. Сильный голод и снова страх.

Рут узнал пейзажи, озеро. Графский замок в дали. Наконец-то видения ушли. Книжник попытался достучаться до собственных воспоминаний, хоть немного обдумать свои проблемы, но последний яркий образ вспыхнул перед глазами как догорающий закат.

Джеромо провалился под землю. Там, среди темноты и страха явился свет. Голубые яркие кристаллы. И чей-то уверенный, манящий надеждой зов. Голос, казалось, звучал в самой глубине израненного сердца. Он обещал отмщение, силу, магию и человек из последних сил тащился в глубь туннелей.

Его отражение мелькало в кристаллах, освещающих путь, алхимик заметил его, когда остановился, чтобы отдышаться. Он с отвращением оглядел бледное, изможденное дорогой лицо. С всклоченной седой бородой.

...Рут узнал его и почти взвыл от досады. Видение исчезло, оставив книжника в липкой туманной серости. Рут рвался через этот дым обратно. Узнать больше! Проследить! понять! Но ничего не получилось. Истерзанное сознание отказалось подчиняться, расползаясь на нити как ветхая рубаха.

Книжник больше ничего не видел. Его не тревожили чужие страхи, и собственная боль...

Очнулся Рут на узенькой кровати, на которой должен был честно проспать весь предыдущий день. Он тяжело дышал, на щеках чувствовались мокрые полоски слез. Ужас последних видений окончательно разбил книжника. Не напрасно он чувствовал, что связан с печальной историей Стомиланда, но лучше было не искать этих знаний. Что теперь с ними делать.