Вкус химмельвальдских яблок

На лежащем на столе молодом человеке, действительно, не было живого места: все лицо изрезано, будто осколками, руки обожжены, плечо пробито насквозь, по всей видимости из арбалета, а грудную клетку и вовсе «украшали» лоскуты начавшей гноиться кожи.

— Я не удивлена, — вздохнула женщина. — Но этот выкарабкается. С помощью Всемилостивого, разумеется. Все же он маг. Когда силы восстановятся, раны будут заживать быстрее.

Заметив вопросительный взгляд Амелины, госпожа Демут уточнила:

— Доктор в курсе личности пациента.

Мы можем ему доверять.

— Еще бы, — снова усмехнулся мужчина. — Не первый раз этот мальчишка попадает ко мне в руки. Значит, юная леди Гисбах — единственная, кому вы доверяете кроме меня?

— Не единственная, но лучшая, — кратко ответила Беата.

Сама Амелина никогда не считала себя лучшей, тем более, что медицина не была основным направлением ее обучения. Однако, не без оснований, пользовалась уважением более опытных коллег. Амелина умела в сложных ситуациях не терять головы, и ее молитвы никогда не оставались без ответа.

Особенно хорошо она останавливала кровотечение. Менее способные ученицы даже поговаривали, что это качество вовсе не результат крепкой веры Амелины, а некий магический дар и что в монастырях «Истиной веры» таким не место. Амелина старалась не обращать на подобные высказывания внимания.

— Что ж, леди Гисбах, — доктор одобрительно кивнул. — Отличная рекомендация. Не желаете оставить изучение языков и перейти ко мне постигать медицину? Нет? Жаль, способные ученики мне нужны.

Но, коллеги, разговоры в сторону. Амелина, промойте как следует рану на груди, а я займусь плечом. Оно мне не нравится.

Первоначально раны мужчины, лежащего на столе, показались Амелине практически несовместимыми с жизнью, но четкие действие доктора и его позитивный настрой позволил девушке немного расслабиться и сосредоточиться на своей задаче.

Время от времени пациент приходил в себя, начиная стонать и говорить бессвязные вещи, но после снова проваливался в беспамятство.

Каждый раз руки девушки сами тянулись к обезболивающему зелью, но под строгим взглядом госпожи Демут Амелина мужественно продолжала обрабатывать раны практически наживую. Разрешенную долю обезболивающего доктор уже использовал, ее превышение могло привести к тяжелым последствиям.

Когда доктор наложил последний шов и сообщил, что они сделали все, что было в их силах, Амелина вздохнула с облегчением. Пациента быстро перевязали и решили в лаборатории.