Вкус химмельвальдских яблок

Каждый из друзей пытался поставить себя на место Кевина и предложить наиболее разумный план действий.

Задумался и сам Кемпфер. Он вспомнил спокойную, всегда умиротворенную Стеллу, ее нежную улыбку, тихий голос и льняные пряди, обрамляющие бледное лицо с горящим небесно-голубым взором. В детстве они дружили. Он мог бесконечно долго рассказывать о мечах и луках, о дальних странах и великих сражениях прошлых лет, а Стелла слушала и смущенно улыбалась, уверяя, что ей совсем не скучно. Позже, когда в Кевине проснулся магический дар, Стелла была одной из немногих, кто не отвернулся.

Герцог Кемпфер хоть и не был ярым противником магии, колдунов все же недолюбливал. А в принце Эдварде и вовсе видел угрозу для Вансланда. Но, несмотря на это, герцог нашел в себе силы отправить сына в Академию магии, справедливо рассудив, что раз боги подсунули дар, надо научиться им пользоваться. Конечно, Этеры не то же самое, что элитный гвардейский корпус, но Кемпферы всегда служили Короне. Пусть хоть так, но и младший будет пристроен к военному делу. Тогда Кевин был еще младшим. Война прибрала брата лишь год назад. Отчасти именно его смерть гарантировала, что Кевина не убьют — отцу нужен наследник. Другое дело, сможет ли герцог хоть как-то помешать, реши союзники, что мертвый капитан Этеров им милее. И какая роль отведена Стелле? Если его прикончат до свадьбы — девушка будет обесчещена. Никто из их круга не рискнет связаться с бывшей невестой опального мага. Стеллу или убьют вместе с ним, или вернут доживать свой век в монастыре. Так же поступят и с вдовой. А ведь ей всего двадцать! Знать бы наперед — никогда бы не согласился на помолвку. Или выбрал бы дочь того демона Роана. Она по слухам все равно умалишенная, ее не жаль, а Стелла… Стелла была Кевину небезразлична.

Все время ученичества девушка писала ему длинные письма, очень иронично рассказывая про монастырский быт. Нет, она не жаловалась, но письма эти были пропитаны желанием вновь обрести свободу и узнать мир. Кевин редко находил время на ответы.

Чаще выдавливал из себя короткие сухие записки, приложенные к наскоро купленным безделушкам, которых в отчем доме по скупости родителя Стелла была лишена. Сейчас, вспоминая каждое недочитанное письмо, каждый небрежный росчерк пера, он был готов сквозь землю провалиться. Да, он не любил Стеллу так, как об этом любят петь менестрели, но это не значило, что не любил вовсе. И уж точно не собирался бросать на растерзание адептов «Праведного пути».