Ее личный демон

Особенно сравнительно молодых: лет тридцати пяти-сорока.

— Это ваша птица?

Мужчина кивнул.

— А не боитесь, что улетит?

На вороне не было ни поводка, ни кольца либо каких-нибудь еще примечательных знаков, по которым его удалось бы отличить от какого-нибудь другого. По крайней мере, на первый взгляд.

Мужчина почему-то хмыкнул и произнес с проскользнувшей в голос веселой ироничностью, которая очень ему шла:

— Уже не боюсь. Ворон, если уж однажды выбрал, не предает.

Птица встопорщила перья и неожиданно очень чисто произнесла тоже мужским, но немного иным голосом (точно не подражая манерой речи хозяину):

— И прогнать не выйдет.

— Я и не стремлюсь. — Мужчина покачал головой и протянул руку.

Ворон сорвался со спинки лавочки, расправив крылья, чиркнул по асфальту кончиками когтей — Кира глазам не поверила, увидав искры, — и опустился незнакомцу на плечо, что-то быстро заговорив ему на ухо. Тихо. К тому же человеческие звуки перемежались с пощелкиванием и присвистом, потому, даже если бы прислушивалась, Кира ничего не поняла.

— Ну… пусть, раз ты одобряешь его выбор, — ответил мужчина и, посмотрев на нее, склонил голову. — Боюсь, нам пора. Приятно было познакомиться, Кирия, у вас необычное и красивое имя.

— Мне тоже… — губы почему-то отказались слушаться, но Кира произнесла все равно, а потом долго стояла и смотрела на удаляющегося незнакомца.

Лишь когда он дошел до выхода из парка, до Киры дошло, что она не называлась.

Конечно, захоти она, выдумала вагон и тележку объяснений.

Вот только зачем? Странный мужчина с черной птицей мог быть родственником кого-нибудь из соучеников; другом погибшего отца или отчима. Хотя вряд ли у последнего друзья водились. Он сумел бы узнать имя Киры тысячей иных способов, например, банально услышать на улице: Москва, хоть и считается мегаполисом, но городок маленький. А еще оказаться ее личной галлюцинацией.

Кира огляделась. Парк по-прежнему оставался безлюдным, но что-то неуловимо поменялось в воздухе.

Он уже не казался волшебным. А вон… и первая мамашка с отпрыском лет трех… и еще. И пяти минут не прошло, в парке загомонили, заверещали, карапуз в розовых рейтузах шмякнулся в лужу и ржал, подхрюкивая, пока не подняла крик мать, а за ней галками не слетелись причитающие товарки.

Кошмар! Оставаться здесь больше не хотелось. До прихода отчима домой оставалось немало времени. Благо, Кире было, куда пойти. Имелось у нее свое тайное место.