Умница для авантюриста

Смеясь, вспомнил, что бабуля Эри – так он ласково её называл – слыла оригиналкой и не вписывалась в местное общество вечно надутых клуш и матрон.

– Кого-то это мне напоминает, – пробормотал мужчина, но я предпочла не поддаваться на провокации и сделала вид, что не услышала его слова.

– Папа вспоминал, что Эри называла себя доброй волшебницей. Утверждала, что в ней живёт дар далёких предков и, шутя, просила отца, если у него родится девочка, чтобы непременно назвал дочь в её честь. Насколько я поняла, она вдалбливала эту мысль ему исподволь долгие годы, и когда я появилась на свет, то сразу же обрела сомнительное наследство – имя прабабки Эри.

Хищник почему-то оживился, словно я не скучную семейную историю рассказала, а поведала шедевральную легенду. Он сел и подался вперёд, жадно ловя каждое слово.

– И как связана крыса с этим рассказом? – вкрадчиво поинтересовался. Надо же: глаза горят, черты заострились, словно он почуял дичь в кустах. Жаль, поохотиться ему не суждено.

– Историю наследства слышал и Эдди.

Наверное, без его поддержки, я бы никогда не решилась допрашивать отца. Эдди тогда знатно повеселился. Сказал, что бабка вместе с именем передала мне волшебный дар, и теперь я могу творить чудеса, поднимать из могил мёртвых, оживлять покойников, метать громы и молнии, превращать воду в вино. И тогда, разозлившись, я впервые выкрикнула: «Превращу в крысу!».

Как вы понимаете, ничего подобного делать я не умею, а эта фраза стала некоей привычкой. Когда Эдди меня достаёт, я обещаю превратить его в грызуна.

Он привык. Я привыкла. Детская игра – не более. Но когда я произношу эти слова, как бы подаю сигнал, что Эдди зарывается, а я сержусь.

– Надо же, – о, мой Бог! Он улыбался. Причём это была не снисходительная улыбка или усмешка, а чистой воды удовольствие, словно только что он единолично слопал торт миссис Фредкин. – А вы никогда не задумывались, что в этом может быть правда?

Я моргнула.

– В чём? В том, что прабабка обладала какими-то там способностями? Или в том, что я унаследовала от неё не только имя?

– И то и другое.

Я рассмеялась. Расслабилась. Наверное, это неприлично, но я позволила себе лечь в траву – так приятно слушать, как шепчет луг, принюхиваться к запаху медвяных цветов.

– Жаль, вы не знаете моего отца. Он – прагматик до мозга костей. Рационалист и ярый материалист. Папа не верит в высшие силы, стойко переносит походы в церковь, и хоть я никогда не слышала, чтобы он хаял бога, мне кажется, он в него никогда не верил.