Акварель живыми цветами

Он, наверное за день, впервые , нахмурился, глядя в горделиво вздернутое мраморное лицо.

– Вряд ли он гордится этим шрамом. Да, он старательно демонстрирует его при каждом удобном случае. Но гордится? Вряд ли. Печать богини. Память о неудаче. И надежда на то, что еще удастся отомстить.

Инга слушала его слова и смотрела, смотрела на стоящую перед ней статую. Да, пожалуй, теперь ей тоже казалось, что за показным благородством и внешней силой скрывались черты характера злобного и самоуверенного человека. И эти черты были умело скрыты мастером от поверхностного, невнимательного взгляда.

Ее опять посетила странная мысль, что хозяин дома хорошо, даже слишком хорошо знал мраморного героя. И вновь она просто не смогла не спросить.

– Оригинал? Это…

– Это Аполлоний. I век до нашей эры.

– Но это невозможно! Есть только две скульптуры...

– Инга, поверьте мне, в этом доме все настоящее.

Он взял ее руки в свои ладони, и она не смогла их отдернуть. стояла совершенно потрясенная, тем ли, что только что увидела совершенно невероятный, неизвестный шедевр мирового искусства, то ли тем, что так спокойно позволяла этому человеку то, что ранее позволяла только одному мужчине и только тогда, когда желала этого сама.

Она лихорадочно старалась придумать что-нибудь, что позволило бы почувствовать себя спокойнее, увереннее. Хотя, кто знает, зачем ей было это нужно?

– Но это не римлянин! Он с бородой!

Девушка повернулась к скульптуре неизвестного воина и, пользуясь тем, что Бенедикт отвлекся буквально на секунду, мягко освободила руки и сделала на всякий случай шаг назад.

Хозяин дома, скользнув взглядом по образу, покачал головой.

– Да, вы правы, Инга. Это не римлянин. Этот персонаж всегда гордился своей бородой. Может быть, именно поэтому ему удалось так легко найти общий язык с императором Адрианом.

И вновь у Инги промелькнула странная мысль, что Бенедикт говорит так легко об этих людях, потому что знал их когда-то.

– Но идемте. Нам еще много предстоит увидеть.

Они вышли на балкон, словно висящий в воздухе над холлом. Солнечные лучи, пробивающиеся через огромные окна, многократно отражались от стен и пола. Этот блеск не давал ей задержать взгляд даже на секунду, глаза защипало, и она поспешно отвернулась. Лишь на мгновение ей показалось, что внизу, на полу, кто-то начертал тонкие линии, складывающиеся в странный эскиз или рисунок. Но хозяин уже вновь подхватил ее под локоть и увлек за собой.