Акварель живыми цветами

Лица, в которых она чувствовала какую-то недосказанность, тревогу. Поблекшие краски.

После завтрака она вернулась в салон, к мольберту. Солнечные лучи освещали портрет и словно добавляли еще больше бодрого озорного румянца. Инга некоторое время вглядывалась в карие глаза своего любовника, а потом невольно подняла руку и прикоснулась, словно ожидая ощутить под рукой знакомые черты.

Конечно, рука ощутила только шершавую поверхность. Однако, казалось, ничто не может разогнать чары иллюзии присутствия, чары этой молодой, еле заметной, прячущейся в самых уголках рта улыбки, ни блеск волны густых иссиня-черных волос, разметавшихся по плечам, ни этого взгляда, который даже сейчас заставлял вновь сильнее забиться ее сердце.

"Нет, Бенни прав. Портрет готов. Не знаю, почему я вчера возражала". Она еще некоторое время рассматривала образ, словно не веря, что именно она сотворила его. Нет, она ощущала каждую черточку, оттенок даже не тени, полутени, подчеркивающий силу и необыкновенную уверенность еще совсем молодого, но уже сознающего свою силу мужчины.

О, он был совершенен. Но это совершенство оставляло где-то совсем глубоко странное ощущение некоей неправильности где-то совсем глубоко. Какой-то непонятной тяжести. И грусти от чего-то, что невозможно понять и принять.

Пожалуй, время в ожидании можно было посвятить посещению библиотеки. Единственное место в доме, которое она пока не могла изучить достаточно тщательно.

Конечно , можно было выйти во двор и подышать зимним воздухом, но одеваться не хотелось.

Тем более непонятное любопытство заставляло ее вновь и вновь возвращаться к месту, которое словно затаилось в конце коридора с картинами.

Одна мысль об образе у самой двери заставила ее содрогнуться. И почему она не решилась спросить, кто та девушка, что изображена на картине? Это не могла быть Клио, ведь картине было минимум лет сто пятьдесят. Уж что-что, а это определить она могла, не зря училась столько лет.

Ну хорошо, мимо этого портрета она пройдет, закрыв глаза.

А дверь в библиотеку… Надеюсь, он не закрыл ее. Бенни говорил, что для нее нет запретных мест в доме. Воспоминание о том, как он при этом улыбнулся, заставило сердце заколотиться быстрее. Что она хочет там найти? Почему ее так тянет в это место?

Каждый шаг по деревянным, темным, почти черным ступенькам отзывался беззвучным эхом, колебанием невидимых струн души.

В коридоре царил полумрак, и картины на стенах были почти незаметны.