Акварель живыми цветами

"Она умерла и не может больше мне ничего сделать!"

И все-таки в пространство между картинами она шагнула, закрыв глаза и вытянув руки перед собой. "Кажется, всего пять или шесть шагов. Может быть, десять таких коротких, как у меня".

Упершись обеими руками в резьбу на двери, она некоторое время неуверенно шарила, пока не нащупала кованую ручку. Для того, чтобы повернуть ее, не требовалось практически никаких усилий. Дверь дрогнула и открылась совершенно беззвучно. Инга открыла глаза. Очертания едва просматривались, а в открывшейся щели, между полотном и косяком двери, была только темнота.

Подавив в себе желание оглянуться, она сделала шаг и распахнула дверь.

Несколько мгновений стоя на пороге, она просто крутила головой, пытаясь оценить размеры комнаты. Библиотека точно была самым большим помещением в этом здании, больше холла. И девушка не очень понимала, как эта комната вписывается в расположение комнат в доме. И вся библиотека как-то выбивалась из общего настроения, свойственного этому жилищу.

Она была старая, настолько старая, словно кто-то специально построил современный, новый дом со всеми его приспособлениями, удобствами, красками, призванными когда радовать, а когда надо – успокаивать глаз, вокруг этой комнаты, полностью сохранив ее старинный, загадочный вид, оградив от остального дома еще и особой, невидимой преградой.

Необыкновенная комната выглядела так, словно нога человека не ступала сюда уже несколько лет. Это совершенно точно была библиотека, хотя, наверно, раньше она могла выполнять и другие функции.

Например, женского салона, судя по большому зеркалу в углу и туалетному столику рядом с ним. На это же намекала софа, стоящая у окна, пожалуй, единственное светлое пятно во всем помещении.

Возможно, хозяйка дома любила читать здесь, вдали ото всех, рядом с этими сокровищами мысли? Как-то все это было странно.

В другом углу комнаты стоял массивный письменный стол, настолько непохожий на все, что Инга до сих пор видела в доме, что у нее даже появилась мысль, что библиотека служила еще и складом антиквариата.

Выбросить стол, выполненный из красного дерева и достойный украсить кабинет какого-нибудь министра какой-нибудь империи, было наверняка невозможно, а представить такое монументальное изделие мастеров-краснодеревщиков в кабинете эстета Бенедикта было совершенно невозможно. Интересно, как его вообще затащили сюда?

Инга провела пальцем по поверхности стола. О, здесь вполне можно было рисовать.