Акварель живыми цветами

Как такое могло быть? Как могло оказаться правдой все то, что она прочитала в дневнике? И правда ли это? И этот амулет, неужели он действительно ждал только ее?

А Бенедикт? Возможно ли, что он затеял весь этот роман только для того, чтобы она написала свой необыкновенный портрет, или поиски амулета тоже входили в его планы?

Инга встала и чуть не упала сразу обратно в кресло. Она лишилась всех сил. Почему она так измотана? Стекло хрустнуло под ногами, и она застыла на месте. Как она теперь объяснит весь этот разгром? А зеркало! Даже трудно себе представить, сколько оно может стоить!

Вчера вечером, наверно, звон стоял ужасный.

Интересно, кто-то пришел проверить , что тут произошло? Может быть, ночью, когда она заснула.

Мысль о том, что Отто мог заглянуть сюда, когда она спала в этом кресле, заставила содрогнуться. Нет, не похоже, чтобы кто-то приходил. Здесь, в этом доме не принято ходить по помещениям наверху без разрешения хозяина. Вот только она попробовала, и вот что случилось. Инга огляделась вокруг и решила, что даже попытка навести порядок ни к чему не приведет.

Надо просто уехать отсюда, уехать как можно быстрее. А с ним она объяснится позднее и лучше по телефону.

Он виноват и должен это знать. А как она это сообщит – неважно. Главное, оказаться вне его власти. Она сейчас оденется, выйдет и окажется вовне. Вне власти.

Эта власть, вдруг она не связана со всем остальным? С тем, что было совсем недавно. Это – власть? Чего? Полета, наверно полета. Тогда она боялась упасть.

Инга опустилась на ступень, ноги совсем не держали.

Разобраться во всем этом. Теперь у нее есть этот дневник, и все, что там было написано, говорило, кричало – "Он такой!" Эта правда, конечно, правда . Конечно. Но все-таки это было ее правдой. Ее, той хозяйки огня, которая разочаровалась, узнав все от него. Но она надеется, может быть, он скажет ей что-то другое?

Сама не понимая, что делает, она поднялась обратно и подошла к портрету. Женщина все так же уверенно смотрела на нее, словно знала, что все то, что она сумела донести до нее (своей наследницы?), девушка воплотит в жизнь.

Инга вернулась в библиотеку, подобрала бутылку и сделала большой глоток обжигающего напитка. "Белая лошадка, такая милая. Сейчас покатаемся". Она подобрала большой кусок стекла и на подгибающихся ногах, спотыкаясь на каждом шагу, вернулась к портрету. Еще глоток, и, размахнувшись, она попыталась ударить женщину на картине.

Рука остановилась в сантиметре от холста.