Акварель живыми цветами

Конечно, она знала, что там увидит, но взять в руки амулет, обладающий неизвестными способностями… Это было не так просто. Хозяйка ничего не писала о том, чего можно добиться с его помощью.

Рука уже сама тянулась к коробочке. Но Инга заставила себя остановиться. Не здесь, не рядом с ним. С тяжелым чувством девушка поднялась и направилась в ванную. Уже раздевшись, она вдруг с ужасом подумала, что кто-то может войти и забрать и дневник, и амулет. Прошлепав босыми мокрыми ногами по ужасно холодному мраморному полу, она добралась до кровати и засунула исписанные мелким почерком рассыпавшиеся ворохом страницы под одеяло.

А коробочку она просто не могла выпустить из рук.

Девушка в зеркале смотрела на нее испуганными глазами. Только не надо возвращаться к произошедшему вчера, иначе слезы опять неизбежны. А она ведь сильная женщина. Инга прикусила губу.

Быстро высушив волосы, стоя перед зеркалом в ванне, она на несколько секунд задумалась. Оставаться здесь, в этом здании невозможно. Какие бы объяснения ни придумал хозяин, это не имело смысла.

Бенедикт просто не мог. Сердце сжалось на мгновение, и она задержала дыхание на несколько секунд, а потом глубоко вдохнула и выдохнула.

Оставалось только пробраться в студию. Вещи, одежда, пускай все остается, но картину она должна забрать. Как она ее потащит, пока было непонятно. Как-нибудь.

Инга еще несколько секунд рассматривала себя в зеркало. Изменилось ли что-то в ней за эти несколько дней? Те же волосы, шикарные, но требующие столько ухода.

Подбородок, наверно, вяловатый. Впрочем, такое определение для нее не подходило, оно звучало как-то по-мужски. Маленький, нежный. Вот рот великоват. Но зато ее улыбка выглядит ослепительно. И что это она ? Нужно бежать, а она любуется собой в зеркало. Ищет подтверждение его слов. Совсем, наверно, сдурела, или он своей магией смешал все в голове. Она с усилием отвернулась и, вернувшись в комнату, дрожащими руками стала натягивать джинсы.

Подхватив куртку и дневник , зажав в ладони коробочку Инга потихоньку, практически на цыпочках двинулась по коридору, преследуемая одной мыслью: только бы никто не зашел в холл.

К счастью, там было пусто.

Несколько быстрых шагов, почти бегом.

– Эстер, где ты, Эстер?

Его голос над головой прозвучал подобно грому, заставив замереть. Бенедикт разговаривает по телефону с кем-то, и в его голосе что-то, какой-то зов, надежда вперемежку с отчаянием.

Может быть, все-таки они могли бы… Нет, это обман. Скорее в студию.